Творчество без уроков

На мой взгляд, творчество не должно быть специально организованным. Когда мы водим ребенка на занятие рисованием или музыкой в определенные дни к какому-то времени, мы словно ждем от дитя, что именно в этот час его посетит вдохновение. Странно, да? Ведь в этот момент он может быть расстроенным или уставшим, обеспокоенным чем-то, желающим спать, есть, кататься на роликах и т.д. Конечно, скорее всего, педагог сможет увлечь ребенка, который чем-то займётся, и у него даже что-то получится, но этот процесс не будет реализацией истинного желания творить, идущего изнутри. Такие занятия больше похоже на отклик, на согласие, связанное с предложением снаружи: «Порисовать? Почему бы и нет, собственно». Не думаю, что Ван Гог писал именно так.То же самое касается занятий, которые родители дома организовывают для ребенка самостоятельно. Вот мама стелет пеленку на стол, вот достает глину и краски, проговаривая: «Сейчас мы будем лепить». Или танцевать. Или музицировать. Или петь. Когда творчество превращается в организованный урок, значительная часть творческости из него выветривается. Совсем иначе выглядит и переживается процесс, если ребенок запел сам – просто потому что ему хочется, потому что невозможно сдержать своих чувств, потому что радостно и весело, и в слова без песни это не оформляется. Как он не похож в этот момент на того, кто по инструкции старательно выводит: «Ма-мо-му-мэ-ми» и другие прекрасные звуки. Или сравните двух танцующих детей: один затанцевал сам по себе, потому что зазвучала музыка, под которую не устоять, и тело само рождает какие-то движения, оно живет, дышит, а другой ребенок повторяет движения педагога или родителя, или даже ему предложено двигаться спонтанно, но на уроке, куда его привели специально, чтобы он танцевал. Если не верите мне, просто посмотрите сами – вы увидите разницу. Но как же быть, спросите вы, если ребенок сам не проявляет активности. Вот пока не приведешь его на урок – не танцует. Пока не разложишь все на столе и не скажешь, что сейчас рисуем улитку – карандаша не возьмет в руки. Что же тогда делать? Мой ответ: отстать от ребенка. Я думаю, что лучше всего сделать именно так по двум причинам. Во-первых, ваш ребенок совершенно не обязан творить. По крайней мере, тем способом, которым вам бы хотелось. Он никому не должен непременно рисовать, лепить или петь. Очень жаль, конечно, что он не оправдывает ваших надежд (и я верю, что вы желаете от него чего-то, искренне переживая это как заботу о нем самом), но это так, и вам остается на этот счет лишь погрустить (ну, или сначала позлиться).Во-вторых, до тех пор, пока вы пытаетесь мотивировать ребенка снаружи, мотивация изнутри не проклюнется – мы так устроены. Хотите, чтобы человек чего-то захотел сам – оставьте его в покое. Совершенно не обязательно, что он именно этого и захочет в результате, но так хотя бы шанс появляется. Постоянно предлагая ребенку творить, вы лишаете его возможности прикоснуться к своим желаниям и нащупать среди них что-то. Все равно что неизменно предлагать ребенку поесть, не дав ему шанса проголодаться. Со временем ребенок просто разучивается ощущать свой голод за ненадобностью – зачем прислушиваться к своим потребностям, если они не играют роли. Больше скажу: чем больше проходит времени, тем меньше у такого человека возможности вообще смочь понять и ответить себе на вопрос: «Хочу ли я сейчас есть?». Потому что именно на свои желания он не ориентировался никогда. Его приучили ориентироваться на время, в которое положено принимать пищу. На других людей, которые ему эту пищу предлагают. На фактор наличия или отсутствия пищи и т.д. Ровно так же «работают» уроки творчества для ребенка, который еще не научился обнаруживать свои желания и опираться на них. И только тогда, когда малыш немного подрос, вырастил способность разбираться в своих желаниях, обнаружил среди них что-то конкретное и особенное (сильную страсть к игре на барабанах или непреодолимую тягу к чтению стихов перед публикой) – вот тогда можно помочь ему организованными уроками, откликнувшись тем самым на его (а не свой) интерес, на его ясно озвученную просьбу. Здесь может появиться волшебный и чуткий педагог, который бережно поддержит увлечение ребенка и, не ограничивая его свободы, поможет освоить всё необходимое для реализации себя в этой сфере. Ну и, конечно, никогда не следует детей заставлять заниматься творчеством. Ничего, кроме неприятных воспоминаний и основы для развития невроза, это ребенку не даст. Все мы знаем грустные истории о людях, закончивших музыкальную школу и никогда больше не прикасавшихся к пианино (мне даже знакома девушка, которая отпраздновала получение диплома сожжением инструмента). Но вдумайтесь: если взять детей, которых никто никогда не учил, не заставлял и не уговаривал, поместить их в одну комнату с пианино, что будет? Конечно, вы видели это миллион раз – их не оторвать от магического предмета, издающего такие разные звуки. И это прекрасно, этому чудесному процессу не стоит мешать никакой организованностью и обучением.На самом деле я призываю всех переживающих родителей присмотреться. Пока вы тревожно подыскиваете репетитора, пока придумываете, как и что сегодня вместе порисовать, ваш ребенок творит – держу пари, вы просто не замечаете. Его творчество в том, как он сложил ложкой башню из каши, пока вы были озабочены тем, чтобы он ел, а не играл с едой. Его творчество – в вашем рабочем блокноте, где он начеркал вашей же ручкой (вы не знаете, что это, например, летит самолет или бежит тигр). А еще он довольно странно шел из сада вчера – вы просили его идти нормально, но именно в этот момент он играл роль индейца. И когда он оставил после себя лужи в ванной – там шел кукольный спектакль о покорении морей или готовился торт (из воды, да, вы не умеете? моя дочь может вас научить). Приглядитесь – ничего организовывать не нужно, там всё уже есть.

Развернуть статью  ↑  ↓

Я художник, я вижу так

Учась в институте, я проходила однажды практику в общеобразовательных школах. Нужно было проводить тренинги для старшеклассников. Подростки любят изучать себя, особенно в отношениях, и обычно довольно охотно выполняют предложенные им для этого упражнения. Одно из таких – «Куст роз», его автором является Вайолет Оклендер. В оригинале следует попросить ребенка представить себя кустом роз, но можно даже не ходить далеко, а предложить закрыть глаза и нарисовать в своем воображении розовый куст. Попробуйте сделать это сами прямо сейчас. Представьте его. Рассмотрите внимательно, не торопитесь. А теперь нарисуйте или просто опишите. Какой он? Есть ли на нем цветы? Бутоны или распустившиеся розы? Присутствуют ли шипы? Много? Этот куст густой или жидкий? Пышный или не очень? Высокий или низкий? Сколько в нем роз? Они устремлены к солнцу или, скорее, немного завяли? Как выглядят стебли и листья? Где растет этот куст? Есть ли у него корни, и если есть, то какие? И т.д. Запомните, как вы описываете розовый куст. А потом попробуйте предложить кому-то еще сделать то же самое. Вы услышите историю про совсем иной куст. Может быть, он будет чем-то похож на ваш, а возможно, они будут схожи лишь отдаленно.

«Мы разные. Мы все представляем разные розовые кусты. Я говорю вам одни и те же слова: «куст роз», но каждый из вас видит его по-разному. Нет в мире двух людей, которые нафантазировали бы идентичные цветы. А ведь это только розовый куст – ничего сложно. Кроме него, есть еще абстрактные понятия. Такие как любовь, свобода, одиночество, равноправие и т.д. Их нельзя ни увидеть, ни потрогать – только как-то пережить, как-то отнестись к ним. И в этих переживаниях, в этих отношениях мы все отличаемся друг от друга», - так я говорила подросткам после того, как они описали друг другу свои кусты роз.

Мы живем в одном и том же мире, но видим его по-разному. Творчество – это способ показать другим, как я вижу мир. Это не попытка показать сам мир в его объективности, точности и правдивости. Творческий продукт – это проекция, это отражение моего видения, моей фантазии, моего воображения, моего восприятия, моего мышления, моих переживаний. Я вижу куст роз, я воспринимаю его зрительно, вдыхаю его запах, осязаю его – я делаю это по-своему, мое восприятие отличается от твоего. Затем я перевариваю этот образ, обрабатываю его. Тоже не так, как ты. Я каким-то образом отношусь к нему, нечто чувствую, что-то думаю, умозаключаю. Образ розового куста может рождать у меня какие-то воспоминания или новые образы, настроения. И, если я захочу показать миру, что для меня означает розовый куст, мой творческий продукт совершенно точно не совпадет с твоим представлением о кусте роз. Это нормально, по-другому и быть не может.

Люди с выраженными творческими способностями и вовсе обладают возможностью смотреть на многие вещи иначе. Художник видит порой в привычном нам предмете или явлении нечто такое, что далеко не каждый разглядел бы. И отображает это таким способом, который у некоторых может вызвать удивление, недоумение, непонимание. Вспомните работы Казимира Малевича, Пабло Пикассо, Сальвадора Дали. И еще – своего ребенка. Порой то, что он рисует, мало напоминает нам розовый куст, правда? Но малыш утверждает, что вот эта загогулина с вот таким крючком и еще тремя точками – не что иное как роза. Он так ее видит сейчас. Так демонстрирует свое видение.

Лучшее, что мы можем сделать, когда видим непонятный нам творческий продукт – отнестись с уважением. Да, нам совершенно не близок такой способ восприятия и воспроизведения, но это ведь и не наше творчество. Это творчество того, кто устроен иначе. Я предлагаю никогда не судить о готовом произведении с точки зрения того, является ли для меня изображенное похожим на то, как лично я вижу этот предмет или явление. Худшее, что мы можем сделать для развития творческих способностей ребенка – начать подгонять его видение под своё (как будто оно является более правильным, правдивым, приближенным к реальности и т.д.). Грубовато звучит, но вас ведь действительно никто не спрашивает, похоже это на то, как вы воспринимаете мир или нет. А если и спрашивает, значит вы уже постарались внести в творческий процесс ребенка такой критерий оценки.

В творчестве не так важно, насколько объективно и правдиво я отображаю реальность (да и существуют ли эти объективность и правдивость?). Важно то, насколько мне удается показать свое личное видение этой реальности. Этим и прекрасно творчество само по себе. Момент встречи с великим произведением искусства, с рисунком вашего ребенка – это всегда момент встречи с автором. Это точка, где встречаются двое. Один приоткрывает завесу того, как он устроен, другой – испытывает в связи с этим какие-либо переживание. Иногда это вдохновляет, безумно трогает, завораживает. Иногда злит, обижает, удивляет, обескураживает. Иногда веселит, забавляет, радует. Иногда пугает, вызывает зависть или чувство вины. Ваша реакция – это уже про вашу индивидуальность. Про то, как именно вы проявляетесь при встрече с видением мира художника. 

Во встрече с продуктом творчества всегда есть возможность диалога, и существует она как раз потому, что мы разные. Не имея отличий в восприятии мира, мы не могли бы встретиться, разглядеть друг друга, между нами не было бы границы, на которой возможна встреча. Искусства просто не существовало бы. Был бы совершенно одинаковый для всех мир, идентичные кусты роз, и не было бы никакого смысла творить, контактировать и встречаться.

Когда вы знакомитесь с творчеством своего ребенка, не спешите судить. Не думайте о том, насколько это приближено к (вашей) реальности. Просто взгляните. Попытайтесь понять, пережить, прочувствовать. Вот именно так куст роз видит ваше дитя. Он так живет. Кто сказал, что ваше видение более верное? Вы ведь не думаете, что знаете истину о розовом кусте или чем-то еще? Можете ли вы точно сказать, что предметы и явления устроены именно так, как вы видите, слышите, думаете, считаете, полагаете? Попробуйте отнестись к творческому продукту вашего ребенка как к способу подглядеть за тем, как он видит мир. Как вам это? Что вы чувствуете, глядя на этот рисунок (аппликацию, коллаж и т.д.)? Перед вами открывается возможность встречи с вашим ребенком, не торопитесь.       

Развернуть статью  ↑  ↓

О подходе Джулии Кэмерон

Продолжаю рассказывать о различных подходах к детскому творчеству. Сегодня - немного Джулии Кэмерон. Она известна книгами о реализации творческих способностей детей и взрослых, хотя является автором также стихов, пьес и телевизионных сценариев. Джулия убеждена, что «Художник есть в каждом» - именно так и называется одна из ее книг, в которой представлены советы по воспитанию творческого ребенка.

Творчество, по Джулии Кэмерон, - это умение сделать что-то из ничего. Эту фразу Джулия регулярно повторяет на страницах своих книг, добавляя также, что умение это присуще каждому. Достаточно только оставить ребенка в покое – и вот он уже делает что-то из ничего. Творчество не требует специальных навыков, специального реквизита: ребенок способен разыграть кукольное представление при помощи ложек, кастрюль и салфеток. Джулия предлагает не вмешиваться и поощрять способность к воображению. Более того, лучше даже подсесть рядом и начать играть вместе: «Все, кого воспитывали как творческую личность, высказывают одну мысль: их родители получали удовольствие от детского веселья».

Джулия видит воспитание творчества как некий баланс между заботой о ребенке и предоставлении ему свободы. В детском расписании должно быть время для выполнения инструкций и просьб, но еще и время для незапланированных занятий – личное, свободное время – то самое, в которое ему станет скучно, и когда из ничего будет создано что-то. Вокруг ребенка должна быть структура, помогающая ему поддержать порядок, но должно остаться место для беспорядка – то самое, в котором возможно творчество. «Свобода действий раскрепощает фантазию, - пишет Джулия, -  когда дети предоставлены сами себе, они способны совершить чудо практически на пустом месте».

Джулия предостерегает родителей спасать детей от скуки. Скука для Джулии – некий зов творчества. Когда ребенку неинтересно, когда ему нечем заняться, образуется то самое ничего, из которого может родиться что-то. Если родитель до этого не решит «проблему» ребенка, подкинув ему очередное занятие.

Чтобы помогать детям наращивать богатую почву для фантазии и воображения, Джулия предлагает «выключить всё, что можно» (любые гаджеты и экраны) и уделить больше внимания контакту с природой: флорой и фауной. А также поддерживать ребенка в том, чтобы он пробовал все подряд: «Детям нравится пробовать все виды творчества. Вчера они рисовали, сегодня уже лепят из пластилина, а завтра будут петь и ставить спектакли». По мнению Джулии, важно, чтобы ребенок знал, что существует много разных способов проявить себя, много разных форм искусства, а следовательно – много возможностей, множество вариантов.

Джулия Кэмерон очень занятно подходит к образу художника как такового. Она пишет о мифах, сформированных в наших головах вокруг этого слова. Кто такой художник? Кто-то бедный, или странный, или несчастный, или ненормальный, или эгоистичный, или какой-то еще. Интересно, что, не задумываясь над этим, мы пытаемся поддержать в детях творческое начало. Но пока мы относимся к художникам именно так, хотим ли мы на самом деле, чтобы наши дети были художниками?

Другой опасный миф о творчестве, по мнению Джулии, заключается в том, что в нем можно не разбираться: «Когда мы говорим детям, что мы ничего не понимаем в творчестве, ребенок приходит к неверному выводу, он решает, что можно быть и «нетворческим человеком». Это в корне неправильно: творческое начало есть в каждом из нас от рождения, каждый человек внутри себя художник».

Творчеству, с точки зрении Джулии, мешает также перфекционизм. Начиная стремиться к совершенству, мы заражаем этим ребенка, и вот он уже бесконечно что-то стирает и правит, исправляет и улучшает. В то время как истинный художник творит непринужденно, спонтанно – он счастлив в этот момент и не обращает внимания на ошибки, так как цель его – не быть совершенным, а что-то сказать миру. Пусть даже с ошибками.   

Джулия Кэмерон советует быть осторожнее с критикой и оценкой. И со всем тем, что может способствовать соперничеству и соревновательности. «Я не устаю повторять: соревнования – сильнейший тормоз для творчества», - пишет Джулия.  

И еще одна важная, очень ценная рекомендация для родителей от Джулии – не забывать о себе. Выгуливать себя время от времени в тех местах, которые интересны именно вам – без детей. Для того, чтобы не быть в изоляции, для того, чтобы встречаться и контактировать с чем-то новым, для того, чтобы отдыхать, для того, чтобы быть открытым миру, для того, чтобы узнавать и учиться, для того, чтобы иметь круг близких по духу людей. Всё это то, что обеспечивает творческому ребенку самое ценное – творческого родителя. 

Развернуть статью  ↑  ↓

О подходе Марины Озеровой

На прошлой неделе я рассказывала вам о подходе Вайолет Оклендер , сегодня хочу рассказать, как на творчество смотрит Марина Озерова. Это психолог и мама.. С 17 лет Марина преподает в детских творческих кружках, замечает некоторые интересные вещи и делится ими со своими читателями. Марина пишет преимущественно о рисовании, ее книга так и называется: «О детском рисовании», и в ней автор излагает свой взгляд на данный способ ребенка творить.

Детское рисование по Марине Озеровой – это способ самовыражения, не имеющий отношения к следованию шаблонам. Соответственно, учить рисовать важно не столько детей, сколько их родителей. И главное, чему нужно родителям научиться – не обращать внимания на мифы, связанные с тем, каким должен быть творческий процесс (и его результат).  

Марина обращает внимание родителей на собственный страх ошибиться, на свое личное представление о рисовании. Если родитель считает, что не умеет рисовать, что у него не получится, то значит он допускает, что рисовать действительно нужно уметь, что есть некие стандарты, шаблоны, опираясь на которые и можно оценить, получается у меня или нет. И, конечно, хотят родители или нет, они транслируют это своим детям, и вот уже дети заявляют, что рисовать они не умеют, и что у них вряд ли получится.

Рисование, с точки зрения Марины, очень полезно для психики ребенка. Оно развивает речь, восприятие, воображение, мышление, моторику, память. Воспроизведение загадочных каракулей – вовсе не праздный процесс, которым занимается ребенок от лени и скуки. Такая деятельность ничем не уступает (а то и превосходит) решению интеллектуальных, логических задачек.   

Марина изучает историю отношения общества к детскому рисунку – то, как менялись взгляды и теории психологов, философов, культурологов на детское творчество, на вкладываемые в него идеи, чувства и смыслы. Марина отмечает появления направлений, имеющих много сходства с детской манерой воспроизводить неправдоподобные изображения: кубизм, импрессионизм, сюрреализм и т.д. 

Рисунок ребенка действительно не похож на реальность, но это последнее, что должно беспокоить родителей, поскольку правдоподобность – это критерий лишь одной из стадий развития детского творчества, наступающей тогда, когда прожиты предыдущие стадии, на которых ребенок изображает скорее свое представление о предметах, нежели сами предметы. А то, каким образом ребенок представляет себе данный предмет, напрямую связано с его возрастными возможностями и ограничениями, то есть с тем, как развиты сейчас его зрительное восприятие и другие психические процессы.

Марина подчеркивает также высокую важность для рисования иных каналов восприятия, кроме зрительного: «Чтобы получить представление о предмете, малышу необходима разнообразная информация, чувственное познание». То есть малышу нужно потрогать предмет, понюхать, послушать, облизать его и т.д. Узнать, например, что объект трехмерный можно, только обойдя его с разных сторон. А что он гладкий – проведя по нему ладошкой. В этом смысле, сидение перед экраном телевизора обедняет восприятие ребенка, значительно ограничивает его в способах познавать мир. 

Что касается критики и похвалы, Марина не советует увлекаться ни тем, ни другим, рекомендуя вместо этого проявить внимание: «Можно попросить ребенка рассказать о рисунке, еще лучше – задавать вопросы во время рисования, интересоваться, какие детали на картинке что изображают, какой цвет использовал автор, какие оттенки смешивал, каким способом рисовал». Еще один чудесный способ участия, предложенный автором – устраивать выставки детских работ, развешивая их по квартире, а также – дарить произведения юных художников соседям, друзьям, бабушкам. Так вы убиваете двух зайцев: избавляетесь от части рисунков (все их хранить, конечно, физически невозможно), не раня чувства ребенка, а даже наоборот – демонстрируете, как ценно его творение, оно может являться полноценным подарком. 

Есть несколько вещей, которые меня смущают в книге Марины Озеровой. Это, во-первых, предложенные ею темы для рисования – сам факт их наличия. Зачем? Почему? На мой взгляд, это противоречит самой идее свободного творчества, которого вроде бы придерживается автор. Если рисунок – это «рассказ о переживаниях», «передача своего состояния», как называет его Марина, то художнику не нужно предлагать тем. Может быть, я преувеличиваю, но лично меня все эти «А давай сейчас нарисуем семью!» или «Изобразишь дерево?» отсылают прямиком к советским урокам живописи, где ребенок сейчас же попадает в систему оценок и ожиданий, и где инициатива принадлежит уже не ему самому.

А, во-вторых, конечно – желание Марины интерпретировать детский рисунок (и даже описанные способы, как это делать). Я категорически против интерпретаций рисунков.

Тем не менее, многое, из того, о чем пишет Марина, является для меня близким, понятным, родным. Как, например, совет «отказаться от идеи получить стандартный результат (то есть нарисовать узнаваемый правдоподобный образ)». Марина полагает, что родителю следует поддерживать способность ребенка фантазировать, воображать, не обращая внимания на отсутствие сходства реальности с рисунком, с выдуманном образом, представленным в нем. Важно помнить, что эта непохожесть – лишь особенность возраста (важная, нужная, которую нежелательно перескакивать). Хотя, с другой стороны, мы все знаем имена художников, которые, и став взрослыми, к правдоподобности не стремились, и именно этим сказали свое весомое слово в искусстве. 

Развернуть статью  ↑  ↓

О подходе Вайолет Оклендер

Возможно, вы слышали о Вайолет Оклендер. Или даже читали ее книги. Если нет – сейчас расскажу, а если уже знакомы, то вам тем более будет интересно, не проходите мимо. Вайолет Оклендер – гештальт-терапевт, разработавший свой уникальный подход к работе с детьми, который получил всемирное признание. Вайолет написала две книги: «Окна в мир ребенка» и «Скрытые сокровища», но, помимо книг, Вайолет передает свой опыт, лично обучая психологов и психотерапевтов. Одной из таких учениц Вайолет является Линн Стадлер, а у Линн, в свою очередь, училась Лариса Пяткина, которая и стала для меня открывателем «сокровищ» и «окон». Лариса помогает мне составлять и реализовывать обучающую программу для детских психологов, через Ларису я пытаюсь понять, как устроен подход Вайолет. То, что я знаю о нем, бесконечно мне импонирует и подходит.

Вайолет Оклендер с большим уважением относится к детскому творчеству. На самом деле, работа с ребенком в русле данного подхода – и есть один непрекращающийся творческий процесс. Лепка из глины, теста и пластилина, игра на музыкальных инструментах и пение, сочинение стихов, сказок, рассказов, театральные постановки, танцы, изготовление поделок из дерева, рисование руками и ногами при помощи всевозможных материалов. Вообще говоря, Вайолет – мастер разглядеть творческий реквизит в тех предметах, которые вряд ли для этого предназначены изначально. Вот, к примеру, что она предлагает использовать для изготовления коллажа: «пряжа, бечевка, пуговицы, алюминиевая фольга, сетка от комаров, пакеты из-под сока, формочки для хранения яиц, пластиковые пакеты, пробки от бутылок, скорлупа, листья, ленты, зерна всех сортов, лапша и макароны, обрезки дерева, галька, пробки, любые легкие предметы, которые можно прикрепить, приклеить, привязать каким-либо образом к плоской поверхности». Прекрасно, не правда ли? Не спешите выкидывать формы для хранения яиц – они пригодятся вам для лечения неврозов ваших детей при помощи творчества.

Творчество для Вайолет – это игра. Возможность проводить время вместе: иногда весело, иногда – не очень. Это возможность побыть с ребенком, дать ему своё время, любовь, тепло, заботу, внимание. Такой процесс не может быть ориентированным на результат, на получаемый на выходе продукт. Вайолет не оценивает, не критикует, не рассказывает, как нужно.

Вайолет видит творчество как способ ребенка самовыразиться: проявить вовне то, что хранится внутри. Но Вайолет не интерпретирует предъявляемое. Гештальт-подход – не о том, чтобы искать в рисунке ребенка признаки агрессии, стеснительности и чего-либо ещё. Гештальт-терапевт не анализирует и не выдумывает, он спрашивает. Сложно, конечно, всерьез спросить ребенка о том, что означает его рисунок (то есть спросить, разумеется можно, но сомневаюсь, что ребенок ответит), зато с ребенком можно играть – и в этой игре обнаружить ответы даже на те вопросы, которые вам не пришло бы в голову даже задать. Так, если я вижу чудище из пластилина, я не спешу делать выводы (да и зачем мне они?). Я предлагаю создателю чудища поиграть в него, побыть им, я интересуюсь, что оно ест, как живет, с кем дружит, что творится у него на душе.

Вайолет серьезно относится к детской фантазии. Фантазии ребенка для Вайолет – способ справиться с трудностью пребывания в реальности, где порой присутствует много сложностей. Для нас эти фантазии не имеют ничего общего с действительностью, но для ребенка они абсолютно реальны и составляют довольно весомую часть мира, в котором он живет прямо сейчас. А, соответственно, рождают абсолютно настоящие, невымышленные чувства, эмоции (страх «несуществующей» Бабы Яги, тоска по «воображаемому» другу и т.д.). Если мы не учитываем этого, отмахиваясь от «глупых детских выдумок», то, во-первых, оставляем ребенка наедине с его переживаниями, а во-вторых, отгораживаемся от него, теряем возможность по-настоящему узнать его и понять, познакомиться с его желаниями, мыслями, чувствами. 

Вайолет Оклендер утверждает важность чувств ребенка вообще и в процессе творчества в частности. Важно не то, каким получается продукт, а то, что ощущает ребенок в процессе. Мы творим не для того, чтобы создать результат, а для того, чтобы жить, чувствовать, переживать, быть вместе. Приятно, конечно, что в итоге порой рождается нечто прекрасное, но это не главное.

Жить в процессе – это в прямом смысле видеть, слышать, осязать, чувствовать. Задумайтесь, как часто мы не ощущаем под собой поверхности стула, озадаченные своими «серьезными» мыслями. Прямо сейчас, читая эти строки, замечаете ли вы шум из окна? Знаете, как пахнет карандаш, который держите в руках? Когда вы в последний раз разглядывали пупырышки порезанного в салат огурца? Это кажется забавным и даже лишним, но если вам сложно даже это, то как научиться уделяться внимание своим чувствам? Боли, грусти, обиде, раздражению, радости, тревоге, зависти, благодарности и многим другим.

Работать в русле подхода Вайолет Оклендер – это обращать внимание ребенка на запахи, звуки, тактильные ощущения. Изучать их, исследовать. Осязать пластилин с закрытыми глазами, внимательно  разглядывать и сравнивать цвета акварели, пытаться поймать различия между звуками маракасов, узнавать, как пахнут шерсть или хлопок. Это открыть глаза (а также нос, уши, язык и кожу) на мир и на то, что в нем происходит: прямо сейчас, прямо со мной, прямо когда я творю. 

Творчество по Вайолет – это путешествие, это опыт, эксперимент. Попробовать выразить себя без слов, при помощи музыки, объяснить невербально то, что словами не получается. Сыграть злого хищного дракона в театральной постановке, если обычно мне больше свойственно вести себя скромно и тихо. Взять в руки кисть, которую никогда не держал. Разглядеть в коробке от сока материал для коллажа. 

Вайолет не боится грязи, и, если страх испачкаться стоит на пути к свободе, Вайолет предпочитает испачкаться. Она предлагает детям смело мазаться, возиться в глине и красках пальцами рук и ног. Но Вайолет бережна, она не уговаривает детей делать то, что им ново, страшно, неясно или просто не по душе: «Я буду работать с таким ребенком медленно, осторожно предлагая ему глину снова, после того как он вначале встретил ее сопротивлением. Такой ребенок часто так же легко приходит в восторг, как и испытывает неприязнь, и затем осторожно начинает включаться в работу с глиной». Так же терпелива Вайолет и к тем, кто «не умеет рисовать». В этом случае она не предлагает рисовать нечто конкретное: «Я прошу детей создать свой собственный мир на бумаге, используя для этого разные формы, прямые и кривые линии, цвета, но не изображая ничего реального. Я говорю: «Закройте глаза и войдите в свое собственное пространство. Всмотритесь в свой мир. На что он вам кажется похожим? Как бы вы изобразили свой мир на бумаге, используя для этого только линии (прямые и кривые) и формы? Подумайте о цвете в вашем мире. Сколько места займет ваше изображение на бумаге? Где на картинке вы расположите себя?».

Для Вайолет важно, что выбирает ребенок, что рождает в нем радость, возбуждение, интерес. Она доверяет чувствам детей, понимая, что каким-то образом они отлично знают, что на самом деле им нужно. Вайолет противится идее «ненужного баловства»  приятными переживаниями: «В школе поддерживалась идея о том, что если дети получают удовольствие от чего-либо, то это нужно держать от них подальше и использовать в качестве побудительного мотива, который заставляет делать что-либо лучше или быть лучше. От утверждений такого рода мои волосы вставали дыбом».

Вайолет много внимания уделяет тому, чтобы ребенок верил в себя, знал, что он – хороший, важный, нужный, способный, умеющий. Она считает, что развитие контактных функций (то есть способностей слышать, видеть и осязать) в совокупности с крепким знанием «Я – хороший» сами по себе способствуют исцелению. Любой ребенок является отличным специалистом в каком-либо из вопросов, касающихся творчества (подбор цвета для раскрашивания, продевание нитки в бусину, имитация рычания льва и т.д.), важно только заметить, в чем именно, и не забыть сделать это заметным и для ребенка. 

Но помогать замечать собственную «хорошесть» - не означает хвалить. Вайолет общается с ребенка на равных, не сверху вниз. Она не оценивает, не учит, не наставляет, не назидает. Она играет, творит.

Творчество по Вайолет – это диалог. Что бы мы ни делали с тобой (лепим мы или танцуем), важно, прежде всего, то, что есть ты, я и нечто, происходящее между нами. Я вижу тебя, я принимаю тебя, я здесь для тебя, ты можешь заметить меня, я готова быть с тобой, если ты этого хочешь.

Эта позиция – основа подхода, а всё остальное – бесконечные творческие игры и упражнения, описанные Вайолет в ее книгах – прекрасное дополнение. Уникальны эти техники еще и тем, что применимы не только психологами в их кабинетах, но и в детских садах, школах, на творческих и развивающих занятиях, в оздоровительных лагерях, на всевозможных семейных фестивалях и праздниках и, конечно, прямо у вас дома.

Развернуть статью  ↑  ↓

Воспитать Смелость

«Не бойся, ты же мужик!» - приходилось такое слышать? Мне – да. На детских площадках. От отцов, которые желают воспитать смельчаков. Только воспитывается при этом не смелость.

Думаю, трудность в том, что в понимании многих родителей смелость – это когда не страшно. Когда страха не чувствуешь. То есть засунуть свои чувства в себя же поглубже и идти напролом, потеряв с собой связь. А если не потерял – тогда ведь страшно (значит - ты не мужик).

На самом деле смелость, конечно, это не отсутствие страха. Смелость – это когда страшно, но делаю. Сами посудите: если я делаю то, что для меня не представляет опасности, то какая же это смелость? Это так, просто поступок. При этом, если я действительно стою перед лицом опасности, но чувство страха у меня уже настолько атрофировано (ведь я же мужик), что я ничего не боюсь – то это безрассудство или глупость, это тоже не смелость. Вот если мне страшно, но я все равно приближаюсь к опасности, я – смельчак.

То есть смелость – это возможность выдерживать свой страх и действовать одновременно. Это способность сказать себе: «Да, я боюсь сейчас» и продолжать. Естественно, развитию такого таланта не способствует предложение «не бояться» и «быть мужиком», а способствует вот что:

1)  Легализация чувств

Ты боишься. Тебе страшно. Это нормально. Я с тобой. Мне тоже иногда бывает страшно. Я тоже боялся, когда был маленьким.

У ребенка не должно быть запрета на то, чтобы испытывать то, что он испытывает.

2)  Создание безопасного пространства для их проживания

Иди ко мне, я обниму тебя.

У ребенка должно быть время и место для того, чтобы побояться. И ему нужна поддержка в этот момент. Потому что он маленький. Ему нужна защита, а иногда – помощь.

3)  Возможность выбора

Ты можешь не лезть на эту горку, если тебе страшно. Мы можем пойти по другой стороне улицы, если ты очень боишься собак.

Ребенок должен ощущать своё право решить, как быть дальше, учитывая новые чувства. Пойти назад, пойти вперед или остановиться, дав себе время. Все решения допустимы, все - абсолютно нормальные.

4)  Вера родителя

Я в тебя верю. Я уверен, что у тебя получится. Это действительно страшно и нелегко, но я убежден, что ты справишься.

Ребенок должен иметь то, чем заручиться, чтобы продолжать действовать, несмотря на страх. Это «что-то» - вера. Сначала в малыша верит родитель, потом он сам верит в себя. Это и позволяет идти вперед, не отключая страха, сохраняя контакт с собой.

5)  Опыт

Да, ты можешь залезть на это дерево. Да, конечно, прыгай на этом батуте. Качайся так высоко, как захочешь. Смотри, как здорово у тебя получается. Ты отлично отталкиваешься. Ты очень ловок, когда это делаешь.

Ребенок должен пробовать. Для того, чтобы познавать свои возможности и ограничения. Для того, чтобы учиться новому. Для того, чтобы развивать навыки. Никто еще не сделал сальто с первого раза. 

А еще мне очень важно добавить, что смелость - это качество, которое одинаково пригодится в жизни и мальчикам, и девочкам. В Интернете есть много советов о том, "как воспитать смелого пацана", но умение идти вперед, удерживая свой страх (не преодолевая, а удерживая!) - это то, что нужно нам всем, не только мужчинам.   


Развернуть статью  ↑  ↓

Уважать только старших?

Как-то на одном форуме завязалась дискуссия по поводу уважения к ребенку. Читая комментарии, я поняла, что даже у самых сознательных родителей (а это было сообщество, посвященное теории привязанности Ньюфелда) есть много неясности в этой теме. Потому что ребенок - это тот, за кого мы отвечаем. И что-то происходит с нашим уважением к ребенку в тот момент, когда мы берем за него ответственность.

Это и правда довольно сложный, скользкий момент. Если я - твоя мама, я отвечаю за тебя (чем ты старше, тем отвечаю меньше, но все таки), и тогда у меня появляется большой риск "присвоить" тебя себе. Опредметить. Перестать замечать, что даже несмотря на то, что ты не можешь пока отвечать за себя сам, ты - человек. Ты - отдельный. Ты - не я. Ты - личность. И ты (твои мысли, желания, увлечения, чувства, темы для разговоров) абсолютно так же важен, как важна я.

В этом моменте (равнозначной важности) многие спорят. Ведь взрослый человек весомее в семье, он решает, он обладает большей ответственностью, а значит он важнее. Это, конечно, не так. Это - та самая ловушка ответственности, в которую мы попадаем. Больше ответственности - не значит важнее. Да, я главнее, но - не важнее, чем ты. 

Очень трудно объяснить на пальцах, что такое уважение. Это что-то, что либо есть в моем отношении к ребенку, либо нет. И если его нет, ребенок обязательно это чувствует. Думаю, если спросить любого из вас, уважали ли вас в детстве родители, вы точно сможете ответить на этот вопрос. Вот и ваш ребенок сможет. 

В чем проявляется это отношение к ребенку? Что делает и чего не делает родитель, который уважает? В каких сферах это уважение можно заметить?

1) Физические границы. 

Уважение родителя проявляется в том, чтобы замечать и признавать таковые в наличии у своего ребенка. 

Забирать своего младенца из рук того, у кого он кричит и плачет. Не давать без разрешения игрушки двухлетнего ребенка другим детям и не стыдить его за то, что не хочет делиться. Не позволять чужим людям трогать вашего ребенка, если он того не желает (и не осуждать его). Не входить без стука в комнату подростка, не рыться в его вещах. Позволять ребенку разложить вещи в своей комнате так, как ему удобно. Позволять закрывать дверь на замок. И так далее. 

Не допускать физического насилия. Физическое насилие - это не только бить. Это "шлепать", тянуть, толкать, пихать, заставлять есть (да, да), закрывать где-либо, удерживать, зажимать и т.д.

2) Спокойные разъяснения.

Дети многого не знают - это нормально. Не нормально то, что мы почему-то часто забываем об этом. И вместо того, чтобы разъяснить, начинаем приказывать. Особенно прекрасно, когда на вопрос ребенка: "Почему?" мама отвечает: "Потому что я так сказала!".

Ничего не должно работать, "потому что я так сказала". У всего, о чем мы просим наших детей, есть какая-то разумная причина. И воспитание в данном смысле - это не заставить ребенка действовать определенным образом, а объяснить, почему, на наш взгляд, стоит действовать именно так.

Если же разумной причины нет, то, может быть, пора задуматься вообще, зачем я требую от ребенка чего-то неразумного.

3) Право ребенка на отказ.

Ребенок имеет полное право не согласиться с вами. Подросток может иметь иную точку зрения. Малыш может не хотеть надевать колготки. Они - живые. 

Уважительно относиться к мнениям и желаниям детей - это значит допускать их право, наличие, законность. Признавать их. Учитывать. 

Когда я говорю об учитывании, я не имею в виду, что всегда следует разрешать ребенку делать то, что он хочет (мы же разумные, мы не можем позволить ему бежать за кошкой прямо под грузовик). Но, во-первых, очень часто можно и разрешить (мы же разумные, мы понимаем, что ничего не случится, если он один раз не почистит зубы), а во-вторых, даже отказывая, можно продолжать уважать. Ведь запретить можно в форме: "Не хочет она! Кому я сказала, ну-ка, быстро колготки надела, считаю до трех!", а можно так: "Ты расстраиваешься и плачешь, моя хорошая, как же тебе не нравится эти колготки надевать, как я тебя понимаю. Как жаль, что нам приходится это делать". Понимаете же? И в первом, и во втором случае колготки надеты в итоге, но если во втором случае чувства ребенка были признаны (и родителям вообще удалось заметить, что их ребенок - живой), то во втором - по ним просто проехались танком.  

4) Отсутствие унижения.

Я очень не люблю гулять на российских детских площадках. Травмированному ребенку внутри меня всякий раз становится жутко от того, как разговаривают с детьми их родители. 

Помимо физического насилия, существует психологическое. Когда мы грубим ребенку, хамим, угрожаем, обызваем его, стыдим, осуждаем - это оно. Все эти ужасные "куда пошел, зараза такая, а ну вернись!", "сюда иди, сил моих на тебя больше нет", "все не плачут, а ты плачешь один", "как не стыдно тебе", "больше с тобой никуда не пойду", "домой придем, отец тебе устроит", "посмотри на себя, грязный весь как свинья", "сейчас у меня получишь", "я сейчас без тебя уйду, один тут останешься", "я сейчас полицию позову" (а также "вон той тете тебя отдам") и т.д.

Я понимаю, да, это - дети, мы за них отвечаем, это вроде как дает нам какую-то власть, но, друзья, не забывайте проверять себя на адекватность. Делать это очень просто: представьте себе, что вы разговариваете не со своим ребенком, а с мужем или женой. Сказали бы вы то же самое ему/ей? "Стоит он тут, один, расстроенный! Все радостные, а он расстроился!", "Домой придем - я тебе ремня дам", "Ты почему опять в лужу наступила, свинья?", "Завтра из дома не выйдешь" и т.д. А еще лучше - представьте, что именно теми же словами, которые вы произносите в адрес своего ребенка, прямо к вам обращается ваш муж или жена. Как оно вам? 

Всех заносит время от времени, это правда. В какой-то момент мы можем довольно грубо и неприемлемо общаться как с супругами, так и с детьми. Но проверяйте себя, и если вы заметили, что перебарщиваете, используйте свое чувство вины не как причину для того, чтобы впасть в депрессию с элементами самоуничижения на тему своего несостоявшегося идеального родительства, а как повод для того, чтобы подойти и извиниться. "Прости, я была не права. Я вспылила. Конечно, так нельзя с тобой разговаривать".

5) Серьезность и важность. 

Не знаю, как написать об этом, но родители частенько хихикают над своими детьми. Когда ребенок произносит что-то, что кажется нам нелепым, странным, забавным, мы часто слышим смешки. Неправильно выговоренное малышом слово, глупый вопрос, попытка неверно использовать вещь, с которой он еще не знаком и т.д. На самом деле это часто обижает детей, ребенок может ощущать себя униженным в такие моменты. Мне кажется очень важным относиться к ребенку со всей серьезностью даже тогда, когда его рассуждения умиляют своей нелепостью.

6) Личный выбор ребенка, невмешательство. 

Поскольку он живой, он хорошо знает, что ему нужно. Если вы не будете ему мешать, он построит свою жизнь сам. Он прямо сейчас уже делает это, когда выбирает, во что и как играть, на чем покататься, каким цветом закрасить, какой ложкой есть и т.д. Дальше - больше: с кем дружить, чем увлекаться, какой школьный предмет предпочесть, какие смотреть фильмы. Затем - еще сложнее: когда, с кем и как вступать в романтические отношения, где работать, с кем жить, как следить за здоровьем, на что тратить свободные деньги.    

Уважение - это способность доверять ребенку в том, что тот выбор, который он делает - для него лучший. Просто потому, что это - его жизнь. Да, мы несем ответственность за своих детей, но, повторюсь, чем они старше - тем меньше, и, если мы уважаем, мы должны быть готовы медленно и осторожно с этой ответственностью за них прощаться, поэтапно передавая ее им самим прямо в руки. 

Наверно, найдется и тот родитель, кто прочитав это, спросит: "А что же должен делать ребенок для того, чтобы его уважали?". Он уже достаточно сделал для этого - он родился. Это и правда всё, что нужно сделать каждому из нас, для того, чтобы рассчитывать на уважение и любовь со стороны своих родителей. Ребенок уважаем только потому, что он существует. Он не должен "заслуживать" уважения со стороны мамы и папы. И не должен ждать. "Подрасти сначала", - говорят некоторые. Или: "Старших надо уважать" (но ни слова о младших). Нет, это, во-первых, чистой воды воровство (вы отнимаете у ребенка то, что по праву принадлежит ему прямо сейчас), а во-вторых, оно не работает. Невозможно вырасти и ощутить себя в какой-то момент достойным уважения, если в детстве тебя не уважали. Вот, что бы ты потом ни сделал, какие горы бы ни свернул, ощущение, что ты - не тот, кого следует уважать, останется. 

Тем же, кто, уважая своего ребенка, опасается потерять уважение в семье к себе самому как к родителю, хочу сказать, что вы теряете его именно тогда, когда пытаетесь "показать, кто здесь главный", "сломать его, чтобы знал" и т.д. Способность ребенка к уважению (к родителям, в том числе) воспитывается через бережность, осторожность и деликатность к его границам, через уважение к нему самому. Как думаете, какой ребенок вероятнее всего будет стучать в дверь вашей спальни: тот, к которому вы стучали всегда или тот, к которому вы вламывались без стука?            

       

     

Развернуть статью  ↑  ↓

Если ребёнок особенный - 2

Я как-то уже писала статью о чувствах родителей, сталкивающихся с тем, что их ребенок – особенный. В ней, в том числе, есть строки о непринятии родителем происходящего. О шоке, о невозможности признать трудность и жить с нею дальше. Я описывала отрицание родителем существующей проблемы. Но есть и другая крайность непринятия: когда самым главным в жизни родителя становится лечение ребенка.

Когда я вижу родителей, готовых бросить свою работу, учебу, распрощаться с возможностью путешествовать и развлекаться, готовых бросить все свои силы – эмоциональные, физические, финансовые – на лечение и восстановление своего ребенка, я думаю о нескольких вещах.

Первое, что мне приходит в голову – я бы так не смогла. И, похоже, со мной что-то не так. Как с мамой. Может быть, я недостаточно сильно люблю своего ребенка, чтобы пожертвовать ради его здоровья всем тем, что наполняет мою жизнь и приносит мне радость? Я ощущаю свою вину в такие моменты.

А вторая мысль, которая приходит ко мне, когда я продолжаю прислушиваться к себе и наблюдать за теми, кто так активен в лечении своих детей – а не в отчаянье ли они? То, что делают эти родители – это не очень похоже на спокойную, размеренную, счастливую жизнь. Они очень активны и много действуют, но живут ли они? И живут ли их дети? Или они все время лечатся, чтобы когда-то гипотетически начать жить?

Поймите меня правильно. Я не говорю о каких-то случаях, когда ребенку срочно нужно лечение. Я говорю об особом ребенке. О ребенке с инвалидностью. О ребенке, имеющем те или иные ограниченные возможности.  Которые, скорее всего, всегда будут частью его особенностей.

Когда я наблюдаю за этой отчаянной активностью, за всевозможным поездками к различным специалистам, за ежедневными занятиями, я задаю себе вопрос, готовы ли эти родители принять то, что происходит в их семье. И жить с этим дальше. Не делать что-то, не пытаться это исправить, не превращать это в смысл своей жизни, а просто жить. Мне кажется, что нет.

Еще раз прошу понять меня правильно. Я не думаю, что правильно – это сидеть, сложа лапки. Я полагаю, что решения должны быть взвешенными, обстоятельными, что важно хорошо всё взвесить, и далеко не всегда полезно торопиться и пробовать всё подряд. Если вы – родитель особого ребенка, и вы действуете очень активно, и вам кажется, что у вас словно не осталось в жизни ничего, кроме лечения, или что лечение ребенка является основным в вашей жизни, и вы устали, то просто остановитесь хотя бы на секунду. Вдохните. Выдохните. Прислушайтесь к себе. Что вы чувствуете? Из каких переживаний вы разворачиваете эту активность? Из вины? Из страха? Из отчаянья? Как вам живётся со всем этим? Как вам то, что ваш ребенок – особенный? Не хотите ли вы отнести эти свои переживания психологу? Ведь вам по-настоящему трудно. Когда в последний раз вы заботились о себе? 

И ещё я думаю, что очень важно в любом случае продолжать жить. 

На инвалидность существуют разные взгляды: медицинский и социальный. В медицинской модели диагноз – это что-то, что следует лечить, избавляться, искоренять.  С социальной же точки зрения, помимо медицинской помощи, необходимо поддерживать ребенка в адаптации к обществу, к системе, к среде, в которой он живет. Это означает, что жизнь продолжается. И что важно, с одной стороны, не останавливаться, а с другой – учитывать ограничения. Жить с ними.

Многие родители, увлекаясь лечением, раворачивая бурную деятельность, к сожалению, забывают об адаптации, которая не менее (а порой даже более) важна. Адаптировать особенного ребенка – значит помогать ему учиться жить с тем, что есть. Жить полноценно и счастливо. Пользуясь всем тем, что предлагается обществом. И родитель может это делать только тогда, когда он признает и принимает, что у его ребенка есть ограничения.

Неправильно было бы воспитывать и обучать особенных детей так, словно особенностей у них нет. Я не говорю о том, что нужны какие-то специальные школы – нет, я совершенно против изоляции. Наоборот, я за помощь детям в адаптации к самым обычным школам, к самой обычной жизни вокруг нас. Но обучаться в такой школе ребенку с особенностями может быть сложнее. И нужно помогать ему учиться справляться с этими сложностями. Можно обращаться к педагогам, психологам, логопедам, дефектологам с этим запросом. Чтобы вас проконсультировали. Чтобы с вашим ребенком позанимались. Чтобы подсказали пути решения. Чтобы помогли облегчить и скрасить повседневную жизнь ребенка в самой обычной школе. Существуют специальные центры, целью работы которых является адаптация. И они довольно успешно работают.

Моя коллега, с которой я говорила обо всем этом – Татьяна Данилова – рассказывала мне о своем опыте обучения в одном из таких центров. Самой главной задачей родителей ребенка-инвалида, на ее взгляд, является помощь ребенку в том, чтобы он мог справляться самостоятельно. Со своей жизнью в ее бытовом, житейском смысле, да и в большом, экзистенциальном. Когда родитель бросает всё и устраивает свою жизнь вокруг ребенка, когда самым главным в жизни родителя становится лечение его чада – это инвалидизирует ребенка.

Инвалидность – это ограниченность возможностей. Всегда ли эти возможности органичены физически? Я читаю инстаграм одной питерской девушки, у которой три с половиной года назад случился инсульт спинного мозга. Она передвигается на инвалидной коляске и называет себя блогером на колесах. Вчера она сделала фото из Барселоны (она любит путешествовать и делает это довольно часто) и написала о том, что ее девиз: «Все поребрики – в голове». Я безумно уважаю эту девушку и восхищаюсь ею. 

Так вот, я думаю, что поребрики действительно очень часто расположены прямо у нас в головах. К сожалению. Потому что нам совершенно непонятно, как может инвалид жить среди нас. Нормальной, счастливой, полноценной, размеренной жизнью. Потому что в нашем обществе принято либо изолировать такого человека, либо превращать его жизнь в сплошное лечение, в борьбу со своей болезнью. Что и создает на самом деле ограниченные возможности. Возможности жить.

Поэтому, на мой взгляд, важно помогать ребенку просто справляться. Просто жить совершенно обычной жизнью. Не сидеть в четырех стенах. Не проводить максимум своего времени в лечебных центрах, больницах и прочих специальных учреждениях. Дать ребенку возможность почувствовать себя обычным. Таким, как все. Потому что это так и есть: он – обычный ребенок. Он хочет играть, гулять, общаться так же, как и все остальные. И самое главное в его жизни – не лечение. А сама жизнь.           

Развернуть статью  ↑  ↓

ГОВОРИТЬ С РЕБЕНКОМ О СЕКСЕ: КНИГИ В ПОМОЩЬ

Продолжая историю о том, как говорить о сексе с детьми (начало здесь, здесь и здесь ), сегодня посоветую книги, которые вам в этом помогут. С ними, правда, есть одна ловушка, о которой сразу хочу предупредить. Не стоит думать, что, подсунув ребенку книгу, я освобождаюсь от необходимости поговорить с ним на столь щекотливые темы. Многие родители этим грешат: на столе вдруг появилась книжка «об этом», а мама молчит и делает вид, что предмет свалился с небес – она не в курсе. И чувствует облегчение: книгой снабдила – можно расслабиться.   

Конечно, это не так. Говорить все равно вам придется. Книжка не ответит на вопросы ребенка, не поговорит с ним о его чувствах, не обнимет, не успокоит, не утешит, не выслушает. Только вы – даже самим фактом раговора – даете ребенку возможность принять сексуальность в себе самом, разрешить ей быть, отнестись к ней как чему-то естественному, важному, интересному. Если вы молча подсовываете книгу, секс всё еще остается чем-то постыдным и грязным, о чем нельзя говорить.

Книгу можно использовать, чтобы начать разговор, если вы стесняетесь. Можно почитать ее вместе. Можно открыто протянуть ребенку, предложить почитать, а затем обсудить прочитанное вместе. Книгу можно взять для примера, чтобы понять, как и что можно говорить. Но не стоит замещать книгой себя.

Книги, которые я советую:

1)  «Как я появился на свет», Катерина Януш, Мерви Линдман.

Чудесный, милый вариант для тех, кто боится натуралистичных картинок. Всё нежно, деликатно, мультяшно, вместо сперматозоидов – головастики, вместо полового члена – краник.

Книга подойдет самым маленьким детям (начиная лет с 3-4), которые впервые задаются вопросом, откуда они взялись.

Помимо появления на свет, в книге подняты темы приемных детей, искусственного оплодотворения, роли человека в жизни – так что вам будет что обсудить, время от времени возвращаясь к книге и перелистывая её вплоть до самой школы.

2)  «Откуда я взялся? Сексуальная энциклопедия для детей 5-8 лет», Вирджини Дюмон.

Вариант для тех, кого раздражают «краники». Здесь вещи названы своими именами: на страницах книги вы повстречаете пенис, сперматозоиды и вульву. Кроме этого, книга всё ещё очень детская, содержит бережно нарисованные картинки, предлагает поразмышлять также о том, что такое вообще семья.

Как и предыдущая, может стать первой книгой о сексе в жизни вашего малыша.

3)  «Откуда берутся дети? Сексуальная энциклопедия для детей 8-11 лет», Вирджини Дюмон, Серж Монтанья.

Автор тот же, а читатель уже постарше. И темы для размышлений ему предлагаются более взрослые. Кто решает, как и с кем мне вступать в сексуальные отношения. Жениться или сожительствовать. Каждый ли может иметь детей. Что такое СПИД, и как обезопасить себя от него. Как развивается эмбрион. Какими могут быть роды, кроме естественных. Что делать с новорожденным. Как дети становятся взрослыми. В общем, всё то, о чём на самом деле стоит поговорить с взрослеющим ребёнком.

4)  «Откровенный разговор про это», Евгений Кащенко.

Истинным патриотам, желающим поддержать отечественного автора.

Текст достаточно простой, ясный, все «краники» названы своими именами, обсуждаются половое созревание, зачатие, беременность, роды, вопросы предохранения. В конце книги имеются советы сексолога.

Книга заявлена как рекомендованная детям от 6 до 12 лет. Это похоже на правду, поскольку размах предложенных тем довольно большой: есть что обсудить и с шести-, и с двенадцатилетним.

Интерес у меня книга вызвала еще и тем, что построена в форме диалога ребенка со взрослым. Вы можете увидеть, что спрашивают дети, а ребенок получает возможность прочесть ответ на тот вопрос, который, может быть, он постеснялся или не догадался задать. 

5)  «Секс для начинающих», Ясминка Петрович.

Отличная книга для младших подростков. На первых же страницах читатель знакомится с «тетей Венерой» и «тетей Любой», которые сопровождают ребенка в чтении всей книги, и которые так непохожи (к счастью) на, возможно, привычных ему взрослых теть – стеснительных, зашоренных, строгих, избегающих откровенных тем. Веселые тетки Венера и Люба прекрасны – пусть подростки узнают и таких, хотя бы на книжных страницах.

Темы, обсуждаемые в книге: половое созревание, подростковые комплексы, влюбленность, желание, самоудовлетворение, петтинг, венерические заболевания, сексуальное насилие, аборты, педофилия, перверсии (извращения), безопасность, секс в истории (мифы, традции).

Хороших книг о сексе, конечно, на свете больше. Эти – те пять, которые нашла я. Может быть, вы найдете что-то более подходящее лично вам. Или обойдетесь без книг.

В любом случае, мне хотелось бы сказать вам, что вы, конечно, имеете право стесняться, волноваться, тревожиться и переживать. Секс – действительно непростая тема в нашем социуме, и разговаривать о нем бывает по-настоящему трудно. Говорите и об этом своему ребенку откровенно. Не стоит изображать из себя раскрепощенного супермена, скажите честно: «Знаешь, мне немного неловко говорить об этом с тобой. Я стесняюсь, мне тяжело подбирать слова. Со мной в детстве никто этого не обсуждал, и мне казалось, что все это как-то неправильно. На самом деле, в сексе и разговорах о нем нет ничего дурного, и я продолжу, но время от времени я буду смущаться, говоря с тобой».

Тогда вы сможете поговорить и о чувствах тоже. Ведь секс – так сильно о них.

Удачи и хорошего контакта вам в ваших разговорах с детьми на самые разные темы!

Развернуть статью  ↑  ↓

ГОВОРИТЬ С РЕБЕНКОМ О СЕКСЕ: 5 ПРАВИЛ

Продолжаю свой цикл статей о том, как говорить о сексе с детьми. Начало здесь и здесь. А сегодня, как обещала - важные правила.

Прежде чем начать, хочу немного вернуться к прошлой статье, в комментариях к которой меня совершенно справедливо поправили. Рассказывать о менструации, конечно, нужно не только девочкам. Мальчикам – тоже. Теми же простыми, ясными, правдивыми словами. 

Что же касается правил, я сформулировала пять:

1)  Возвращаться

Многие родители относятся к разовору о сексе с детьми как к чему, что следует сделать один раз, зажмурившись и потерпев. Это не так. Секс – это тема, к которой мы постоянно возвращаемся, пока ребенок растет. Мы говорим малышу о «дырочках», восьмилетке – про отношения мальчиков и девочек, про влюбленность, а с подростком, помня о том, что подавляющее их большинство занимается сексом с 15 лет, мы обсуждаем безопасность, способы предохранения. На протяжении всего взросления мы обсуждаем с ребенком секс – это далеко не один разговор.

Юношей и девушек, вступающих в сексуальную жизнь, очень важно не запугать. Важно поддержать их в бережном, любовном и уважительном отношении к своему телу, но не в стеснении, не в страхе, не в скованности, не в зашоренности.

Я бы обязательно обсуждала с подростком то, что любые желание – нормальны. Что это очень естественно и приятно – испытывать их. Что нет ничего стыдного, страшного в их сексуальности. В ее проявлениях. Подростки очень нуждаются в принятии во всём, и в этой теме - особенно.

2)  Разговор – это не лекция

Когда вы говорите с ребенком о сексе, вы строите диалог. Вы даете ребенку возможность задать вопросы. Вы исходите из того, что ему интересно, любопытно и важно. Вы говорите оба.

Разговор о сексе – это не когда я даю информацию, а мой ребенок молча слушает. Разговор о сексе – это диалог, в котором активны оба. Мой ребенок делится своими чувствами, размышлениями, соображениями, мы обсуждаем их. В любом возрасте. Я, как родитель, внимателен в этих разговорах к тому, что ощущает ребенок, о чем он думает. Мы говорим об этом.

В этом смысле, многим должно стать легче, потому что становится ясно, что к разговору о сексе особо не подготовишься. Если вы продумали каждое свое слово и прочли своему чаду заученную вами лекцию – это не разговор. У ребенка осталась масса вопросов, чувств, мыслей, которым здесь не нашлось места. Включайте спонтанность. Спросите, что интересно ему, о чем он сам хочет поговорить.

3)  Трансляция уважения к телу 

Говоря с ребенком о сексе, на мой взгляд, очень важно (в любом возрасте) обсуждать ценность  тела, любовь к нему, бережное отношение. Именно это (а не запугивание, не запреты) на самом деле является лучшей профилактикой насилия, беспорядочных половых связей, нежелательной беременности и всего прочего, что может тревожить.

Я пишу слово «трансляция», потому что думаю, что невозможно просто сказать ребенку: «Ты должен уважать свое тело» и ждать от него этого. Уважение к телу важно транслировать. Это означает не заставлять есть, если ребенок утверждает, что уже сыт. Не настаивать на том, чтобы ребенок надел кофту, когда он говорит, что не холодно. Не бить, не тащить силком, не причинять никаких неприятностей, не делать ничего с телом ребенка, что он не разрешил бы. Не позволять другим людям трогать его, если он этого не хочет. «Твое тело – ценное, я его уважаю, им распоряжаешься только ты», - эта установка работает, только если ее действительно транслировать в отношениях. Если вы говорите девочке, что она должна отказывать «домогающимся» мальчикам, но при этом распоряжаетесь тем, сколько ей есть, когда и как одеваться – оно не работает. Потому что девочка не чувствует себя хозяйкой своего тела и сильно сомневается, имеет ли она действительно право распоряжаться им, когда другие чего-то очень от нее хотят.

Уважение к телу – это еще и внимательное отношение к своим ощущениям, переживаниям. Это ценность и значимость сигналов, которые оно подает мне. Это возможность заметить, чего я хочу прямо сейчас, а чего мне уже достаточно. Если вы действительно уважительно относитесь к таким сигналам тела ребенка, если для вас они правда важны – научиться уважать и ценить свое телу ребенку не составит труда. 

4)  Не смеяться

Я понимаю, часто хочется похихикать, когда малыш влюбляется в детском саду, когда первоклассник приносит из школы свои первые записочки с признаниями, когда четырехлетка задает смешные вопросы, когда ребенок переиначивает слова, когда подростки гуляют под ручку, когда разворачивается вселенская трагедия по поводу первой любви и т.д. Хочется, да, но сдержитесь.

Не нужно смеяться над первыми попытками детей выглядеть по-взрослому сексуально. Когда девочка впервые, найдя мамину помаду, накрасила губы, а мальчик, решив показать свою силу и мужественность, донес до школы чужой рюкзак. Это мило, забавно, да, но сдержитесь.

Не смейтесь, когда дети говорят глупости, странности, когда они делают нелепые попытки познать свою сексуальность. Сдержитесь.

Разворачивающаяся сексуальность ребенка очень хрупка и нежна, и своим смехом вы можете нанести ей серьезный урон, сами того не заметив. Представьте себя: вы пытаетесь освоить что-то, в чем совершенно не разбираетесь, о чем не знаете ничего, делаете первые попытки (не всегда, конечно, удачные), задаете странные вопросы – что вы хотели бы встретить? Конечно, поддержку, участие, заинтересованность. Никто не хотел бы, чтобы над ним в этот момент смеялись. Это любого может обидеть, задеть, ранить. У любого может остаться ощущение «я делаю что-то не так, это глупо» и, как следствие, нежелание и стеснение исследовать тему дальше.

Желание похихикать, кстати, у взрослых тоже возникает от стеснения и стыда своей сексуальности. Многим взрослым просто неловко говорить о сексуальности и ее проявлениях серьезно, спокойно. Хочется похихикать, как ребенок, надо словом «писька», посмеяться над пошлым анекдотом. Последите за своим смущением в эти моменты. И, может быть, вместо того, чтобы выражать его через смех, стоит честно сказать ребенку: «Знаешь, я немного смущаюсь. Это не значит, что ты делаешь или говоришь что-то неправильное. Это просто я стесняюсь на тему секса, я так устроен».

Я говорю своей дочери о том, что многие люди стесняются говорить о сексе. Я предупреждаю, что, скорее всего, ее бабушки и дедушки не смогут поддержать с ней разговора на эту тему. Не потому что тема плоха и стыдна, а потому что они смущаются. Говорю, что они могут прервать диалог, захихикать, начать переглядываться, сказать что-то странное – они такие. Майя удивляется. «Что смешного? Чего стесняться? Просто секс, подумаешь».

Мне важно, чтобы дочь понимала, что люди могут смеяться не потому что с ней что-то не так, а потому что (очень грубо говоря) что-то не так с ними.

5)  Просто, но честно и откровенно

Это то, о чем я писала в прошлый раз. Когда вы говорите с ребенком, будьте честными, но простыми. Простыми, но честными.

Честность означает отсутствие аистов, капусты и прочих волшебных чудес. Прямо вчера вечером я прочла в интернете историю, в которой мама сказала маленькой девочке, что менструация – это когда внутри женщины сидит кошечка и царапает ей животик. Я призываю вас обходиться без такого рода вещей. Говорите правду.

Простота означает важность подбора ясных ребенку слов и понятий. Тех, которыми говорит он сам. Это не значит, что вы не должны знакомить детей с какими-то терминами и названиями – знакомьте, конечно. Но сначала объясните ребенку на его языке, что это такое.

А еще простота – это про объем информации, которой вы делитесь. Совершенно не обязательно рассказывать малышу о том, как ферменты сперматозоида расщепляют оболочку яйцеклетки. Оставьте это на потом. 

На сегодня пока всё, продолжайте следить за выпусками, дальше будут ссылки на хорошие книги о сексе, которые можно почитать вместе с детьми. 

Развернуть статью  ↑  ↓

63pokupki
сотрудничество
Загрузка...
▲ Наверх