Творчество без уроков

На мой взгляд, творчество не должно быть специально организованным. Когда мы водим ребенка на занятие рисованием или музыкой в определенные дни к какому-то времени, мы словно ждем от дитя, что именно в этот час его посетит вдохновение. Странно, да? Ведь в этот момент он может быть расстроенным или уставшим, обеспокоенным чем-то, желающим спать, есть, кататься на роликах и т.д. Конечно, скорее всего, педагог сможет увлечь ребенка, который чем-то займётся, и у него даже что-то получится, но этот процесс не будет реализацией истинного желания творить, идущего изнутри. Такие занятия больше похоже на отклик, на согласие, связанное с предложением снаружи: «Порисовать? Почему бы и нет, собственно». Не думаю, что Ван Гог писал именно так.То же самое касается занятий, которые родители дома организовывают для ребенка самостоятельно. Вот мама стелет пеленку на стол, вот достает глину и краски, проговаривая: «Сейчас мы будем лепить». Или танцевать. Или музицировать. Или петь. Когда творчество превращается в организованный урок, значительная часть творческости из него выветривается. Совсем иначе выглядит и переживается процесс, если ребенок запел сам – просто потому что ему хочется, потому что невозможно сдержать своих чувств, потому что радостно и весело, и в слова без песни это не оформляется. Как он не похож в этот момент на того, кто по инструкции старательно выводит: «Ма-мо-му-мэ-ми» и другие прекрасные звуки. Или сравните двух танцующих детей: один затанцевал сам по себе, потому что зазвучала музыка, под которую не устоять, и тело само рождает какие-то движения, оно живет, дышит, а другой ребенок повторяет движения педагога или родителя, или даже ему предложено двигаться спонтанно, но на уроке, куда его привели специально, чтобы он танцевал. Если не верите мне, просто посмотрите сами – вы увидите разницу. Но как же быть, спросите вы, если ребенок сам не проявляет активности. Вот пока не приведешь его на урок – не танцует. Пока не разложишь все на столе и не скажешь, что сейчас рисуем улитку – карандаша не возьмет в руки. Что же тогда делать? Мой ответ: отстать от ребенка. Я думаю, что лучше всего сделать именно так по двум причинам. Во-первых, ваш ребенок совершенно не обязан творить. По крайней мере, тем способом, которым вам бы хотелось. Он никому не должен непременно рисовать, лепить или петь. Очень жаль, конечно, что он не оправдывает ваших надежд (и я верю, что вы желаете от него чего-то, искренне переживая это как заботу о нем самом), но это так, и вам остается на этот счет лишь погрустить (ну, или сначала позлиться).Во-вторых, до тех пор, пока вы пытаетесь мотивировать ребенка снаружи, мотивация изнутри не проклюнется – мы так устроены. Хотите, чтобы человек чего-то захотел сам – оставьте его в покое. Совершенно не обязательно, что он именно этого и захочет в результате, но так хотя бы шанс появляется. Постоянно предлагая ребенку творить, вы лишаете его возможности прикоснуться к своим желаниям и нащупать среди них что-то. Все равно что неизменно предлагать ребенку поесть, не дав ему шанса проголодаться. Со временем ребенок просто разучивается ощущать свой голод за ненадобностью – зачем прислушиваться к своим потребностям, если они не играют роли. Больше скажу: чем больше проходит времени, тем меньше у такого человека возможности вообще смочь понять и ответить себе на вопрос: «Хочу ли я сейчас есть?». Потому что именно на свои желания он не ориентировался никогда. Его приучили ориентироваться на время, в которое положено принимать пищу. На других людей, которые ему эту пищу предлагают. На фактор наличия или отсутствия пищи и т.д. Ровно так же «работают» уроки творчества для ребенка, который еще не научился обнаруживать свои желания и опираться на них. И только тогда, когда малыш немного подрос, вырастил способность разбираться в своих желаниях, обнаружил среди них что-то конкретное и особенное (сильную страсть к игре на барабанах или непреодолимую тягу к чтению стихов перед публикой) – вот тогда можно помочь ему организованными уроками, откликнувшись тем самым на его (а не свой) интерес, на его ясно озвученную просьбу. Здесь может появиться волшебный и чуткий педагог, который бережно поддержит увлечение ребенка и, не ограничивая его свободы, поможет освоить всё необходимое для реализации себя в этой сфере. Ну и, конечно, никогда не следует детей заставлять заниматься творчеством. Ничего, кроме неприятных воспоминаний и основы для развития невроза, это ребенку не даст. Все мы знаем грустные истории о людях, закончивших музыкальную школу и никогда больше не прикасавшихся к пианино (мне даже знакома девушка, которая отпраздновала получение диплома сожжением инструмента). Но вдумайтесь: если взять детей, которых никто никогда не учил, не заставлял и не уговаривал, поместить их в одну комнату с пианино, что будет? Конечно, вы видели это миллион раз – их не оторвать от магического предмета, издающего такие разные звуки. И это прекрасно, этому чудесному процессу не стоит мешать никакой организованностью и обучением.На самом деле я призываю всех переживающих родителей присмотреться. Пока вы тревожно подыскиваете репетитора, пока придумываете, как и что сегодня вместе порисовать, ваш ребенок творит – держу пари, вы просто не замечаете. Его творчество в том, как он сложил ложкой башню из каши, пока вы были озабочены тем, чтобы он ел, а не играл с едой. Его творчество – в вашем рабочем блокноте, где он начеркал вашей же ручкой (вы не знаете, что это, например, летит самолет или бежит тигр). А еще он довольно странно шел из сада вчера – вы просили его идти нормально, но именно в этот момент он играл роль индейца. И когда он оставил после себя лужи в ванной – там шел кукольный спектакль о покорении морей или готовился торт (из воды, да, вы не умеете? моя дочь может вас научить). Приглядитесь – ничего организовывать не нужно, там всё уже есть.

Развернуть статью  ↑  ↓

Творческая среда: доступность искусства

Существует много разных мнений о том, с какого возраста стоит начинать приобщать ребенка к прекрасному. На мой взгляд, вопрос вообще довольно странен, потому что искусству, как и любви, покорны любые возрасты, а соответственно и новорожденному младенцу можно включить Вивальди, этого же младенца можно взять с собой в слинге в музей. Чудесно, если вся жизнь ребенка, начиная прямо с рождения (а лучше даже еще до него) связана с искусством. Родители читают стихи, музицируют, обсуждают работы художников и т.д.

Вопрос возраста в контакте с искусством уместен лишь в смысле поиска подходящей ребенку формы. Ведь мы все (я надеюсь) понимаем, что трехлетнего малыша не стоит вести на длинную оперу, а вот на сказочное музыкальное представление в хороший оперный театр – да. Даже если вашему ребенку сейчас всего год, уже можно подумать о том, какая форма контакта с искусством ему подходит. В нашем городе, например, существует проект «Детская филармония»: приглашенные музыканты из настоящей филармонии играют и поют малышам, которые в это время ползают, бегают по ковровому покрытию, играют, бросают мячики и т.д. Музыканты не обижаются, родители не стыдятся, дети не терпят – все счастливы, всем хорошо.

С детьми можно и нужно ходить в театры (кукольные, оперные, балетные, драматические), в самые разные музеи, а также на занятия в них – часто очень достойные и интересные. Моя дочь посещала занятия музея модерна, где через игру и творчество дети знакомились с архитектурой этого направления и даже сами что-то творили и создавали. Майе было шесть лет, и я не думаю, что в ее голове осталось рациональное понимание того, что именно называется модерном, но это абсолютно не важно. Важно хотя бы то, что дважды в неделю она играла и рисовала в окружении прекрасных работ – музейное пространство из чуждой и особенной среды стало ее родным. Представляете, для нее нормально и привычно, когда вокруг резная мебель и потолки с лепниной ручной работы.

Детей следует водить в кино. Не на всё подряд, а на то, что действительно имеет отношение к искусству – в массовом прокате такое случается, может, раз в год. Но не беда, можно смотреть хорошие фильмы дома. То же самое относится к литературе: детям обязательно нужно читать, но точно не всё. И при выборе книги важно учесть не только ее литературное содержимое, но и художественное. Сказки Пушкина могут быть оформлены яркими компьютерными картинками и двигающимися глазками – от таких книг лучше бежать.

К сомнительным видам искусства я отношу также цирк. Не хороший, настоящий и зрелищный, а тот, в котором дрессируют животных. На мой взгляд, это не имеет отношения ни к творчеству, ни к искусству, а вот к жестокости, нечувствительности – да. И, конечно, цирков такого рода (как и контактных зоопарков, зоопарков с клетками) не должно существовать в современном развитом обществе. 

Искусство – это еще и архитектура. Если вы часто путешествуете, или в вашем родном городе сохранены разного рода интересные строения – покажите их ребенку, поговорите о них. Обратите внимание на ставни, колонны и окна. Посмотрите на скульптуры, ведь и это – контакт с искусством. Поспрашивайте ребенка о том, на что это похоже, на его взгляд, что он чувствует.

Фотография – тоже искусство. Вообще очень важно, чтобы ребенок знакомился с изобразительным искусством в разных его проявлениях. Ребенок, которому показывают только Васнецова и Шишкина, гораздо быстрее скажет своё «Я не имею рисовать», чем ребенок, который знаком с Бабски и Мондрианом.

Более того, я готова спорить о том, что и телевидение является искусством. Конечно, не всякое. Но я могу назвать несколько телевизионных передач, которые вошли в историю и, несомненно, являются творческими произведениями.

Чтобы быть творческим, важно контактировать с искусством так или иначе. Мы знаем, что дизайнеры одежды черпают вдохновение на выставках художников, а те, в свою очередь, оказываются впечатлены музыкантами, которые создают свои композиции после прочтения произведений гениальных писателей и т.д. Искусство – это мир взаимоотношений одних с другими, это способ чувствовать время, пространство и настроение. Одному историческому периоду свойственно рождать импрессионистов, другому – готических архитекторов. Без погружения в сферу искусства невозможно понять настроения общества, даже если живешь в нем. Что с нами сейчас происходит? Что волнует людей? Какую эпоху мы проживаем? Об этом не пишут в газетах, не говорят по радио, ответы на эти вопросы есть в современных кинокартинах, на стенах галерей, на сценах драматических театров, на страницах свеже написанных книг.

Искусство тесно связано с историей, социологией, психологией, но этого ребенку не обязательно знать. Важно обеспечить возможность контакта – а там он сам разберется. Рассматривая, трогая, слушая и изучая, погружаясь в атмосферу и настроение, которые несет произведение. 

Доступность искусства формирует вкус, развивает нас, делает сложнее и глубже. Дарует возможность переживать, думать, рождает внутренние конфликты, вопросы, на которые мы долго затем ищем ответы – искусство делает человека человеком.

По-моему, очень грустно, когда повседневная жизнь человека и его контакты с искусством оторваны друг от друга, когда искусство не является чем-то, что присутствует в жизни всегда, каждый день. Если вы сейчас обнаруживаете именно это, подумайте о том, что можно было бы изменить. Совершенно не обязательно бежать за билетами, пытаясь впихнуть в свой сложный график посещение музеев и театров (хотя, раз в одну-две недели по выходным – почему нет?). Для начала можно приобрести хорошую книгу с иллюстрациями известных фотографов и всей семьей ее рассмотреть. Можно начать слушать в автомобиле Шопена и Глинку. Когда у вас появится пять свободных минут, найдите в Интернете стихотворение Блока, которое вам по душе, посмакуйте его. Нет ничего сложного, что можно было бы «не понять». Ведь искусство - не про логические умозаключения, оно про переживания, про чувства, а это мы все умеем.  

Я выросла в простой рабочей семье, где никогда не звучало хорошей музыки, и меня не водили в театры. Я не знала художников, скульпторов, не понимала важности сохранения дореволюционной архитектуры в своем городе. Я пишу это, что развенчать миф о том, что если вас изначально воспитали иначе, или если вы изначально не понимаете оперы, то искусство теперь навсегда не для вас. Это не так. Я начала знакомиться с музыкой, работая с детьми. Плакала, слушая Чайковского. Я начала ходить в театры уже во взрослом возрасте. В художественные музеи – со своей дочерью (она впервые слушала рассказ о Дали, и я – тоже). Современное искусство стало относительно доступно моему пониманию лишь во время первой поездки в Европу.

И вот что я понимаю: чем дальше, тем интереснее. Потому что произведения искусства, как правило, созданы так, что отсылают друг к другу. В моем сознании создается целое кружево из взаимоотношений литературы с эстрадой и прочего. Ведь невозможно же, например, послушав тринадцатую симфонию Шостаковича, не прочесть «Бабий Яр» Евтушенко, а, познакомившись с биографией Евтушенко, как не увлечься Бродским и т.д. 

Опирайтесь на свой интерес, любопытство, ищите привлекательную для вас форму и привносите искусство в повседневную жизнь, делайте его доступным для ваших детей.   

Развернуть статью  ↑  ↓

Творческая среда: организация пространства

В прошлый раз я писала о том, что в творческий процесс ребенка не стоит вмешиваться , поскольку развитие в этой сфере (так же, как и в какой-либо другой) происходит само – подобно дереву, ребенок растет не потому, что мы тянем его за макушку, а благодаря естественным силам природы. Есть, правда, одно «но»: среда должна быть питательной.

Питательная среда для развития творческости – это не кружки рисования сразу после музыкальной школы, это не изучение истории культуры, не принудительное посещение филармонии (с классом, помните?), это даже не активная мама, призывно танцующая рядом с заготовкой из пластилина в руках.

Питать творческость своего ребенка – это значит ежедневно открывать ему мир, поддерживать его любопытство во встречах с новым, организовывать эти встречи. Это значит дарить ребенку впечатления, сказки, красочные переживания. Это значит быть легким для выхода из своего «домика» вместе с ребенком. Это также означает создавать доступность и близость искусства и творчества. Давайте же обо всём по порядку.

1)  Доступность творчества

Я имею в виду простую бытовую доступность материалов, необходимых ребенку для свободного творческого самовыражения. Прекрасно, когда они находятся в зоне досягаемости. Кисти, краски, альбом, барабан, кусочки ткани и прочее – всё это лежит внизу, в открытом шкафу, ребенку легко дотянуться, достать. Для того, чтобы порисовать (помузицировать, потанцевать), не нужно звать взрослого.

К сожалению, часто бывает так, что в свободном доступе для детей оказываются лишь игрушки, а акварель и гуашь прячутся где-то в антресолях или закрытых комодах. Их, конечно, дадут, но если спросить, если позвать, если обратиться. Так творчество превращается в нечто отнюдь не повседневное, не привычное, не само собой разумеющееся – во что-то специальное и особенное.

Посмотрите, где и как в вашем доме располагается всё, что нужно для творчества. Может ли ребенок распоряжаться этим так же, как своими игрушками? Имеется ли у него возможность в любой момент времени начать творить? Есть ли пространство для танца? Существует ли укромный уголок, в котором можно затянуть песню, пока спит младший брат? Не надо ли убирать со стола принтер, чтобы порисовать? Поднимать тяжелую коробку с книгами, чтобы достать из-под нее ножницы и цветную бумагу?

Я понимаю, что невозможно, конечно, создать домашний стадион с комфортными условиями для всех видов творчества – и не нужно. Просто последите за своим ребенком – в чем нуждается именно он? Может быть, он любит лепить из глины – тогда постелите на его столик клеенку, поставьте рядом чашу для воды, покажите, где лежит глина. Вам больше не нужно сидеть рядом, помогать, наблюдать, отвлекаться. Ребенку же больше не требуется звать вас, просить, ждать, когда вы освободитесь.

Если вы очень бережете настенные и напольные покрытия, мебель и другие ценные вам предметы – подумайте, как можно избежать риска их порчи, не применяя метода «коршун, сидящий над ребенком». Многие родители сознательно не делают дорогого ремонта до тех пор, пока дети не вырастут. Другие – обклеивают стены детской комнаты дешевыми обоями, на которых – ура! – можно рисовать. Третьи приобретают специальные фломастеры, след от которых легко смывается. Четвертые сажают детей рисовать в ванну и даже в большую коробку от холодильника (не шучу, видела своими глазами, дети были в восторге). Пятые организуют уголок свободного творчества на даче, где разрешено пачкать всё и вся. Ну, и так далее – думайте, воображайте, находите решения. Уходите от стереотипов и образов аккуратно лежащих листочков на партах. 

Если вам очень дорога ваша пастель, масляные краски и что-то еще – уберите это подальше. Если вы тревожитесь о безопасности малыша, спрячьте также острые спицы и всё иное, что вызывает у вас сомнения. Но оставьте всё остальное. Разложите по удобным коробкам, пеналам, органайзерам, банкам, контейнерам, полкам и стеллажам - классифицируйте. Я убеждена, что в зоне творчества должен быть порядок. Пока художник творит, может происходить что угодно. Но для того, чтобы дети имели возможность создать этот знаменитый творческий беспорядок, среда должна быть организована так, чтобы ребенок хорошо понимал, где что взять, и быстро, без трудностей, находил нужное.

Когда все материалы свалены в одно место, довольно тяжело обнаружить что-то интересное под грудой самых разных вещей. Заведите отдельный органайзер для кистей разных сортов, карандашей, мелков, ластиков и точилок. Сложите в одну коробку наклейки, обрезки, обертки. Поместите в красивую банку цветную шерсть, нити, веревки. Что еще у вас есть? В нашем доме присутствует, например, ящик для «всего, из чего можно лепить». В нем хранятся пластилин (обычный, блестящий и скульптурный), тесто для лепки, глина, а также приспособления, при помощи которых тесто и пластилин можно выдавливать, мять и т.д. Когда тесто для лепки высыхает и отправляется в мусор, у нас появляются свободные емкости, в которые мы помещаем бусины (строго по цвету – задумка дочери) – эти емкости хранятся в общей коробке, в ней же лежат веревки и лески. Также у нас есть контейнер с засушенными лепестками летних веточек и цветов. Имеется банка с блестками, стразами и бисером.  

Ищите удобные именно вам и вашим детям способы классифицировать материалы для творчества. Посмотрите, что советуют специалисты по дизайну детских комнат, организации пространства. Почитайте блоги увлеченных людей, полистайте каталоги мебельных магазинов – вдохновляйтесь. Предложите ребенку вместе создать подходящую ему среду. Спросите, чем он пользуется чаще, чем – реже. Чего ему недостает, что является лишним. Как было бы удобнее, что мешает. Понаблюдайте за детским творчеством, пытаясь отбросить стереотипы. Вполне возможно, вашему ребенку для самовыражения понадобятся не кисти и краски, а фасоль, старая зубная щетка и фольга, например. Отлично, пусть они тоже поживут в коробках с материалами, почему нет. Моя дочь какое-то время увлекалась рисованием виноградным соком (выдавливала из ягод) по деревянному бруску. Никогда не знаешь, что придет детям в голову. Я вообще рекомендовала бы оставить одну из коробок пустой и договориться с ребенком о том, что он может поместить туда нечто особенное (спросив предварительно вашего разрешения, если вы опасаетесь обнаружить шедевр, созданный из любимой губной помады).

Отдельная история – знает ли ребенок, что делать с продуктами творчества (если они, конечно, имеются, ведь не всякий творческий процесс заканчивается результатом, и не всякий результат можно пощупать). Можно завести нечто вроде выставочной стены, на которой ребенок мог бы самостоятельно размещать свои работы. Можно вместе придумывать, кому мы это подарим. Можно поставить поблизости большой ящик, в котором хранятся шедевры (на память). Или придумать что-то еще. Главное – чтобы ребенок понимал, как быть дальше, когда он закончил. Чтобы, по возможности, у него был выбор. 

Что касается самих материалов, т.е. вопроса о том, какими они должны быть, я не берусь давать конкретных рекомендаций. Бытует огромное количество самых разных мнений из самых разных школ. Кто-то борется за натуральность  и естественность, другие – за яркость и красочность. Есть те, кто решительно настроены против глины для детей определенного возраста. Иные непременно обрезает острые углы в альбомах. Прочие прячут фломастеры, отдавая предпочтения карандашам. По-моему, любую гипотезу можно оправдать и логически объяснить. Для любого утверждения (даже если они противоположны друг другу) найдется ряд убедительных доказательств, поэтому играть в эту умную игру мне кажется абсолютно бессмысленным. Пробуйте опираться не на мудрые советы, а на ваш личный опыт наблюдения за творчеством ваших детей. Что замечаете вы? Становятся ли рисунки более неживыми, если используются фломастеры? Сложнее ли ребенку, когда перед ним выложены сразу все цвета, а не три-четыре основных? Повышается ли его плаксивость и раздражительность в окружении ярких и резких красок? Смотрите, ищите, не бойтесь пробовать и выбирать.   

Единственное, в чем настоятельно хочется поддержать – это отсутствие экономии на материалах для творчества. Если вы когда-либо рисовали, вы знаете разницу между дешевыми и хорошими (акварельными, например) карандашами. Существуют различия между обычным восковым пластилином и – специальным скульптурным. Попробуйте изобразить что-то кистью на листе бумаги для принтера и затем – на листе плотной качественной бумаги для акварели. Наверняка, есть разница в использовании обычных кусочков ткани и каких-то специальных гимнастических лент. Думаю, отличаются друг от друга и нити, иглы, продукты для выпечки, а также другие кусочки мозаики, из которых собираются разные виды творчества. Конечно, я не о фанатизме и точно не о перфекционизме. Я вовсе не за то, чтобы скупать годовалому малышу весь ассортимент магазина профессиональных художников. Но я среди тех, кто купит начинающему рисовать не карандаши по акции в гипермаркете, а качественные удобные мелки в виде камушков, например. А к ним – красивый льняной мешок на веревочке.   

Я понимаю, для многих вопрос стоимости реквизита довольно важен, но, на мой взгляд, это еще и вопрос ценности не только материальной, т.е. расстановки приоритетов. Один покупает пластмассовый бубен и килограмм шоколадных конфет, другой предпочтет обойтись без сладкого, но приобретет настоящие этнические маракасы (и правильно, по-моему, сделает: маракасы в плане создания питательной для ребенка среды точно полезней конфет).

Продолжение следует. 

Развернуть статью  ↑  ↓

Невмешательство в детское творчество

     Важная и непростая задача родителя, который ухватился за цель развить творческость своего ребенка – не вмешиваться в процесс. Как в конкретный (игра на ксилофоне, танец, рисование, лепка и т.д.), так и вообще (воспитание и выработка художественных навыков и умений).

Мне очень симпатична идея невмешательства в развитие ребенка в целом и в сфере творчества в частности. Я думаю, что родители, полагающие, что это именно благодаря им их дети научились ходить, есть, говорить, читать и писать, во многом преувеличивают свой вклад в воспитание, не очень хорошо разбираясь в том, как устроен ребенок, и какая неведомая сила им движет. Ровно так же, как если посадить семечко и не мешать ему (но создать благоприятную для его развития среду), оно прорастет и будет стремиться ввысь совершенно самостоятельно, ребенок всем своим существом направлен вверх и вперед в своем развитии, росте, в своей жизни. Он сам встает на маленькие ножки, когда этому приходит свое время. Сам тянет ручки к вашему лицу. Сам произносит свое первое слово. Сам проявляет любопытство, желание узнать, научиться, ежедневно задавая множество вопросов об устройстве мира вокруг него. Сам тянется к краскам, карандашам, цветной бумаге, сам движется под музыку, сам изображает дракона или принцессу, сам напевает песенки и т.д.

Если малыш в порядке, если он здоров и с ним всё хорошо, то он не нуждается в том, чтобы ему разъясняли, как правильно ставить ножки, как опираться на руки, как поднимать попу при ползании, куда направлять язык, чтобы произнести звук - в этих сферах детям мы все еще относительно доверяем (хотя и тут в последние годы вдруг откуда-то появляются ходунки, странные веревочки, ортопедическая обувь и что-то еще). Но в процессы творчества и обучения мы начинаем вмешиваться, пытаясь взять борозды правления в свои руки.

Если не вмешиваться, воображение ребенка проходит необходимые стадии развития просто потому, что так предусмотрено природой – так развивается мозг малыша. Он фантазирует, видя в обычном кубике пожарную машину (пирожное, дом, подводную лодку), в простой линии, проведенной кистью – след обезьяны, змею, дорогу к автобусу. Он живет в сказочном мире, веря в приведений, русалок, гномов, фей и Деда Мороза. Он непосредственен и открыт для того, чтобы выразить свое необычное видение через танец, игру, музыку, какое-либо другое творчество.

И вот ребенок берет пластилин (барабан, пряжу, скотч и т.д.) – не нужно ему мешать. Творческий процесс интимен, в момент создания продукта он не касается никого, кроме двух составляющих: того, кто творит и того, что творится. Между ними строится глубокая прочная связь, творец находится в диалоге с тем, что он создает, с проекцией самого себя в этом, со своими чувствами, ощущениями и задумками. Если вы когда-нибудь писали стихи, сочиняли танец или погружались в изобретение рецепта торта, вы должны понимать, о чем я. Это такой момент, когда нужно немного уйти в себя, чтобы встретиться там со своей музой, своим вдохновением, чтобы пережить контакт со своими переживаниями, родить идеи и, не теряя драгоценной связи, их воплотить. Конечно, никакие «помощники» тут не нужны.

Естественно, я не говорю о ситуациях, в которых малыш просит вас помочь ему что-либо отрезать, тут - подержать, там – в нужное время включить и т.д. Не нужно отказывать в запрашиваемой им технической помощи. Я пишу о том вмешательстве, которое является лишним и действительно мешающим. Правда, что касается прямых просьб о помощи, честно сказать, фильтровать стоит и их. Совершенно не на все просьбы я рекомендовала бы откликаться именно той помощью, которая прямо запрашивается. Дело в том, что часто дети, живущие в системе оценок, волнуются и сомневаются, что не справятся с поставленной перед ними задачей. И тогда появляются: «Отрежь ровно, а то я не умею», «Закрась здесь возле линии, а то у меня не получится», «Скатай хороший шар, а то я не справляюсь». Вам как родителям важно следить, чтобы творчество оставалось творчеством и не превращалось в процесс достижения «правильного» результата. В такой момент вы можете попробовать поддержать ребенка, сказав ему о том, что вы замечаете, как он переживает, чтобы продукт получился определенным. Вы можете поговорить об ожиданиях или их отсутствии. Можно объяснить юному художнику, что творчество не бывает неправильным, что его результат вряд ли возможно оценить по каким-то объективным критериям. Вы можете подбодрить ребенка своим искренним впечатлением от его работ.

Невмешательство – один из основных принципов педагогики Марии Монтессори. По ее мнению, довольно важно не инициировать процесс (учебный в данном случае, но это так же применимо и к творчеству) за ребенка, но дать возможность ученику приобрести и проявить личную инициативу, заиметь самостоятельность в преодолении трудностей, возникающих на его пути (в нашем случае: договориться с мамой, найти подходящую банку, налить в нее воду и донести до стола, аккуратно смешать нужные краски и т.д.). Даже помогая, Монтессори-педагоги произносят обожаемую мной фразу: «Позволь мне помочь тебе сделать это самому». И они действительно помогают ребенку сделать нечто самостоятельно.

Такой подход дарует ребенку свободу, возможность опираться на свой интерес, возможность учиться и творить, пробуя и ошибаясь, необходимость самостоятельно размышлять, думать, воображать, простраивать связи, инициировать контакт, обращаться за помощью. 

Вмешиваясь в процесс детского творчества, мы мешаем тому самому семечку расти. Мы говорим ему: «Смотри, было бы хорошо, если бы ты рос немножко сюда, а затем чуть-чуть повернул», «Видишь, как замечательно, если ты пустишь свой листик отсюда», «Ну что ты, убери, пожалуйста, шипы, они здесь ни к чему» и т.д. А это, возможно, изначально была роза, которой не дали стать ею самой.

Что мы делаем, вмешиваясь в детское творчество? Лишаем ребенка драгоценнейших возможностей пробовать и ошибаться. Создаем шаблоны. Даем умертвляющие подсказки. Транслируем ребенку: «Я знаю, как следует создавать», «У меня получается лучше тебя». Предлагаем ребенку опереться не на его сумасшедшие идеи, а на свои знания, опыт и стереотипы. Вмешиваясь, мы убиваем творчество.

Я понимаю, как хочется порой вмешаться. Кажется, вот только подправишь чуть-чуть эту линию (только одну!), и получится шедевр, который так приятно показать родным и знакомым. Или подскажешь – совсем немного, из лучших соображений – что в этом танце куда эстетичней так ноги не задирать, и ведь родится вторая Плисецкая. Понимаю, как бывает любопытно заглянуть через плечо творца - чего он там делает (еще и отвлечь вопросами). А какой соблазн иногда вызывает подкинуть идею. «Вот тут еще гриб на спину ему прилепи!», - и радости столько, идеальный ёж получился. А все эти движимые чувством вины, стыда и желанием вырастить Пикассо мамы, которые собирают осенние листья, желуди, шишки (трут воск, валяют шерсть, выжигают на дереве), раскладывают их перед своими детьми, инициируя создание коллажа, экибаны, гербария и т.д.

Дорогие родители! Если вы испытываете много интереса к творчеству, пробуйте творить сами. Оставьте себе собранные лично вами шишки и желуди. Соорудите из них что-нибудь. Если ребенок придет любопытствовать – это прекрасно (заодно переживете на себе, каково это, когда в ваш творческий процесс кто-то вмешался). Если захочет участвовать – еще лучше: выдайте материалы, освободите немного места. Совместное творчество тоже существует. Между теми, кто доверяет друг другу, кто готов встретиться на самой глубине, выслушать, попытать понять друг друга, встретиться, родить что-то совместное. И не мешать друг другу.

   

Развернуть статью  ↑  ↓

Я художник, я вижу так

Учась в институте, я проходила однажды практику в общеобразовательных школах. Нужно было проводить тренинги для старшеклассников. Подростки любят изучать себя, особенно в отношениях, и обычно довольно охотно выполняют предложенные им для этого упражнения. Одно из таких – «Куст роз», его автором является Вайолет Оклендер. В оригинале следует попросить ребенка представить себя кустом роз, но можно даже не ходить далеко, а предложить закрыть глаза и нарисовать в своем воображении розовый куст. Попробуйте сделать это сами прямо сейчас. Представьте его. Рассмотрите внимательно, не торопитесь. А теперь нарисуйте или просто опишите. Какой он? Есть ли на нем цветы? Бутоны или распустившиеся розы? Присутствуют ли шипы? Много? Этот куст густой или жидкий? Пышный или не очень? Высокий или низкий? Сколько в нем роз? Они устремлены к солнцу или, скорее, немного завяли? Как выглядят стебли и листья? Где растет этот куст? Есть ли у него корни, и если есть, то какие? И т.д. Запомните, как вы описываете розовый куст. А потом попробуйте предложить кому-то еще сделать то же самое. Вы услышите историю про совсем иной куст. Может быть, он будет чем-то похож на ваш, а возможно, они будут схожи лишь отдаленно.

«Мы разные. Мы все представляем разные розовые кусты. Я говорю вам одни и те же слова: «куст роз», но каждый из вас видит его по-разному. Нет в мире двух людей, которые нафантазировали бы идентичные цветы. А ведь это только розовый куст – ничего сложно. Кроме него, есть еще абстрактные понятия. Такие как любовь, свобода, одиночество, равноправие и т.д. Их нельзя ни увидеть, ни потрогать – только как-то пережить, как-то отнестись к ним. И в этих переживаниях, в этих отношениях мы все отличаемся друг от друга», - так я говорила подросткам после того, как они описали друг другу свои кусты роз.

Мы живем в одном и том же мире, но видим его по-разному. Творчество – это способ показать другим, как я вижу мир. Это не попытка показать сам мир в его объективности, точности и правдивости. Творческий продукт – это проекция, это отражение моего видения, моей фантазии, моего воображения, моего восприятия, моего мышления, моих переживаний. Я вижу куст роз, я воспринимаю его зрительно, вдыхаю его запах, осязаю его – я делаю это по-своему, мое восприятие отличается от твоего. Затем я перевариваю этот образ, обрабатываю его. Тоже не так, как ты. Я каким-то образом отношусь к нему, нечто чувствую, что-то думаю, умозаключаю. Образ розового куста может рождать у меня какие-то воспоминания или новые образы, настроения. И, если я захочу показать миру, что для меня означает розовый куст, мой творческий продукт совершенно точно не совпадет с твоим представлением о кусте роз. Это нормально, по-другому и быть не может.

Люди с выраженными творческими способностями и вовсе обладают возможностью смотреть на многие вещи иначе. Художник видит порой в привычном нам предмете или явлении нечто такое, что далеко не каждый разглядел бы. И отображает это таким способом, который у некоторых может вызвать удивление, недоумение, непонимание. Вспомните работы Казимира Малевича, Пабло Пикассо, Сальвадора Дали. И еще – своего ребенка. Порой то, что он рисует, мало напоминает нам розовый куст, правда? Но малыш утверждает, что вот эта загогулина с вот таким крючком и еще тремя точками – не что иное как роза. Он так ее видит сейчас. Так демонстрирует свое видение.

Лучшее, что мы можем сделать, когда видим непонятный нам творческий продукт – отнестись с уважением. Да, нам совершенно не близок такой способ восприятия и воспроизведения, но это ведь и не наше творчество. Это творчество того, кто устроен иначе. Я предлагаю никогда не судить о готовом произведении с точки зрения того, является ли для меня изображенное похожим на то, как лично я вижу этот предмет или явление. Худшее, что мы можем сделать для развития творческих способностей ребенка – начать подгонять его видение под своё (как будто оно является более правильным, правдивым, приближенным к реальности и т.д.). Грубовато звучит, но вас ведь действительно никто не спрашивает, похоже это на то, как вы воспринимаете мир или нет. А если и спрашивает, значит вы уже постарались внести в творческий процесс ребенка такой критерий оценки.

В творчестве не так важно, насколько объективно и правдиво я отображаю реальность (да и существуют ли эти объективность и правдивость?). Важно то, насколько мне удается показать свое личное видение этой реальности. Этим и прекрасно творчество само по себе. Момент встречи с великим произведением искусства, с рисунком вашего ребенка – это всегда момент встречи с автором. Это точка, где встречаются двое. Один приоткрывает завесу того, как он устроен, другой – испытывает в связи с этим какие-либо переживание. Иногда это вдохновляет, безумно трогает, завораживает. Иногда злит, обижает, удивляет, обескураживает. Иногда веселит, забавляет, радует. Иногда пугает, вызывает зависть или чувство вины. Ваша реакция – это уже про вашу индивидуальность. Про то, как именно вы проявляетесь при встрече с видением мира художника. 

Во встрече с продуктом творчества всегда есть возможность диалога, и существует она как раз потому, что мы разные. Не имея отличий в восприятии мира, мы не могли бы встретиться, разглядеть друг друга, между нами не было бы границы, на которой возможна встреча. Искусства просто не существовало бы. Был бы совершенно одинаковый для всех мир, идентичные кусты роз, и не было бы никакого смысла творить, контактировать и встречаться.

Когда вы знакомитесь с творчеством своего ребенка, не спешите судить. Не думайте о том, насколько это приближено к (вашей) реальности. Просто взгляните. Попытайтесь понять, пережить, прочувствовать. Вот именно так куст роз видит ваше дитя. Он так живет. Кто сказал, что ваше видение более верное? Вы ведь не думаете, что знаете истину о розовом кусте или чем-то еще? Можете ли вы точно сказать, что предметы и явления устроены именно так, как вы видите, слышите, думаете, считаете, полагаете? Попробуйте отнестись к творческому продукту вашего ребенка как к способу подглядеть за тем, как он видит мир. Как вам это? Что вы чувствуете, глядя на этот рисунок (аппликацию, коллаж и т.д.)? Перед вами открывается возможность встречи с вашим ребенком, не торопитесь.       

Развернуть статью  ↑  ↓

О подходе Джулии Кэмерон

Продолжаю рассказывать о различных подходах к детскому творчеству. Сегодня - немного Джулии Кэмерон. Она известна книгами о реализации творческих способностей детей и взрослых, хотя является автором также стихов, пьес и телевизионных сценариев. Джулия убеждена, что «Художник есть в каждом» - именно так и называется одна из ее книг, в которой представлены советы по воспитанию творческого ребенка.

Творчество, по Джулии Кэмерон, - это умение сделать что-то из ничего. Эту фразу Джулия регулярно повторяет на страницах своих книг, добавляя также, что умение это присуще каждому. Достаточно только оставить ребенка в покое – и вот он уже делает что-то из ничего. Творчество не требует специальных навыков, специального реквизита: ребенок способен разыграть кукольное представление при помощи ложек, кастрюль и салфеток. Джулия предлагает не вмешиваться и поощрять способность к воображению. Более того, лучше даже подсесть рядом и начать играть вместе: «Все, кого воспитывали как творческую личность, высказывают одну мысль: их родители получали удовольствие от детского веселья».

Джулия видит воспитание творчества как некий баланс между заботой о ребенке и предоставлении ему свободы. В детском расписании должно быть время для выполнения инструкций и просьб, но еще и время для незапланированных занятий – личное, свободное время – то самое, в которое ему станет скучно, и когда из ничего будет создано что-то. Вокруг ребенка должна быть структура, помогающая ему поддержать порядок, но должно остаться место для беспорядка – то самое, в котором возможно творчество. «Свобода действий раскрепощает фантазию, - пишет Джулия, -  когда дети предоставлены сами себе, они способны совершить чудо практически на пустом месте».

Джулия предостерегает родителей спасать детей от скуки. Скука для Джулии – некий зов творчества. Когда ребенку неинтересно, когда ему нечем заняться, образуется то самое ничего, из которого может родиться что-то. Если родитель до этого не решит «проблему» ребенка, подкинув ему очередное занятие.

Чтобы помогать детям наращивать богатую почву для фантазии и воображения, Джулия предлагает «выключить всё, что можно» (любые гаджеты и экраны) и уделить больше внимания контакту с природой: флорой и фауной. А также поддерживать ребенка в том, чтобы он пробовал все подряд: «Детям нравится пробовать все виды творчества. Вчера они рисовали, сегодня уже лепят из пластилина, а завтра будут петь и ставить спектакли». По мнению Джулии, важно, чтобы ребенок знал, что существует много разных способов проявить себя, много разных форм искусства, а следовательно – много возможностей, множество вариантов.

Джулия Кэмерон очень занятно подходит к образу художника как такового. Она пишет о мифах, сформированных в наших головах вокруг этого слова. Кто такой художник? Кто-то бедный, или странный, или несчастный, или ненормальный, или эгоистичный, или какой-то еще. Интересно, что, не задумываясь над этим, мы пытаемся поддержать в детях творческое начало. Но пока мы относимся к художникам именно так, хотим ли мы на самом деле, чтобы наши дети были художниками?

Другой опасный миф о творчестве, по мнению Джулии, заключается в том, что в нем можно не разбираться: «Когда мы говорим детям, что мы ничего не понимаем в творчестве, ребенок приходит к неверному выводу, он решает, что можно быть и «нетворческим человеком». Это в корне неправильно: творческое начало есть в каждом из нас от рождения, каждый человек внутри себя художник».

Творчеству, с точки зрении Джулии, мешает также перфекционизм. Начиная стремиться к совершенству, мы заражаем этим ребенка, и вот он уже бесконечно что-то стирает и правит, исправляет и улучшает. В то время как истинный художник творит непринужденно, спонтанно – он счастлив в этот момент и не обращает внимания на ошибки, так как цель его – не быть совершенным, а что-то сказать миру. Пусть даже с ошибками.   

Джулия Кэмерон советует быть осторожнее с критикой и оценкой. И со всем тем, что может способствовать соперничеству и соревновательности. «Я не устаю повторять: соревнования – сильнейший тормоз для творчества», - пишет Джулия.  

И еще одна важная, очень ценная рекомендация для родителей от Джулии – не забывать о себе. Выгуливать себя время от времени в тех местах, которые интересны именно вам – без детей. Для того, чтобы не быть в изоляции, для того, чтобы встречаться и контактировать с чем-то новым, для того, чтобы отдыхать, для того, чтобы быть открытым миру, для того, чтобы узнавать и учиться, для того, чтобы иметь круг близких по духу людей. Всё это то, что обеспечивает творческому ребенку самое ценное – творческого родителя. 

Развернуть статью  ↑  ↓

О подходе Марины Озеровой

На прошлой неделе я рассказывала вам о подходе Вайолет Оклендер , сегодня хочу рассказать, как на творчество смотрит Марина Озерова. Это психолог и мама.. С 17 лет Марина преподает в детских творческих кружках, замечает некоторые интересные вещи и делится ими со своими читателями. Марина пишет преимущественно о рисовании, ее книга так и называется: «О детском рисовании», и в ней автор излагает свой взгляд на данный способ ребенка творить.

Детское рисование по Марине Озеровой – это способ самовыражения, не имеющий отношения к следованию шаблонам. Соответственно, учить рисовать важно не столько детей, сколько их родителей. И главное, чему нужно родителям научиться – не обращать внимания на мифы, связанные с тем, каким должен быть творческий процесс (и его результат).  

Марина обращает внимание родителей на собственный страх ошибиться, на свое личное представление о рисовании. Если родитель считает, что не умеет рисовать, что у него не получится, то значит он допускает, что рисовать действительно нужно уметь, что есть некие стандарты, шаблоны, опираясь на которые и можно оценить, получается у меня или нет. И, конечно, хотят родители или нет, они транслируют это своим детям, и вот уже дети заявляют, что рисовать они не умеют, и что у них вряд ли получится.

Рисование, с точки зрения Марины, очень полезно для психики ребенка. Оно развивает речь, восприятие, воображение, мышление, моторику, память. Воспроизведение загадочных каракулей – вовсе не праздный процесс, которым занимается ребенок от лени и скуки. Такая деятельность ничем не уступает (а то и превосходит) решению интеллектуальных, логических задачек.   

Марина изучает историю отношения общества к детскому рисунку – то, как менялись взгляды и теории психологов, философов, культурологов на детское творчество, на вкладываемые в него идеи, чувства и смыслы. Марина отмечает появления направлений, имеющих много сходства с детской манерой воспроизводить неправдоподобные изображения: кубизм, импрессионизм, сюрреализм и т.д. 

Рисунок ребенка действительно не похож на реальность, но это последнее, что должно беспокоить родителей, поскольку правдоподобность – это критерий лишь одной из стадий развития детского творчества, наступающей тогда, когда прожиты предыдущие стадии, на которых ребенок изображает скорее свое представление о предметах, нежели сами предметы. А то, каким образом ребенок представляет себе данный предмет, напрямую связано с его возрастными возможностями и ограничениями, то есть с тем, как развиты сейчас его зрительное восприятие и другие психические процессы.

Марина подчеркивает также высокую важность для рисования иных каналов восприятия, кроме зрительного: «Чтобы получить представление о предмете, малышу необходима разнообразная информация, чувственное познание». То есть малышу нужно потрогать предмет, понюхать, послушать, облизать его и т.д. Узнать, например, что объект трехмерный можно, только обойдя его с разных сторон. А что он гладкий – проведя по нему ладошкой. В этом смысле, сидение перед экраном телевизора обедняет восприятие ребенка, значительно ограничивает его в способах познавать мир. 

Что касается критики и похвалы, Марина не советует увлекаться ни тем, ни другим, рекомендуя вместо этого проявить внимание: «Можно попросить ребенка рассказать о рисунке, еще лучше – задавать вопросы во время рисования, интересоваться, какие детали на картинке что изображают, какой цвет использовал автор, какие оттенки смешивал, каким способом рисовал». Еще один чудесный способ участия, предложенный автором – устраивать выставки детских работ, развешивая их по квартире, а также – дарить произведения юных художников соседям, друзьям, бабушкам. Так вы убиваете двух зайцев: избавляетесь от части рисунков (все их хранить, конечно, физически невозможно), не раня чувства ребенка, а даже наоборот – демонстрируете, как ценно его творение, оно может являться полноценным подарком. 

Есть несколько вещей, которые меня смущают в книге Марины Озеровой. Это, во-первых, предложенные ею темы для рисования – сам факт их наличия. Зачем? Почему? На мой взгляд, это противоречит самой идее свободного творчества, которого вроде бы придерживается автор. Если рисунок – это «рассказ о переживаниях», «передача своего состояния», как называет его Марина, то художнику не нужно предлагать тем. Может быть, я преувеличиваю, но лично меня все эти «А давай сейчас нарисуем семью!» или «Изобразишь дерево?» отсылают прямиком к советским урокам живописи, где ребенок сейчас же попадает в систему оценок и ожиданий, и где инициатива принадлежит уже не ему самому.

А, во-вторых, конечно – желание Марины интерпретировать детский рисунок (и даже описанные способы, как это делать). Я категорически против интерпретаций рисунков.

Тем не менее, многое, из того, о чем пишет Марина, является для меня близким, понятным, родным. Как, например, совет «отказаться от идеи получить стандартный результат (то есть нарисовать узнаваемый правдоподобный образ)». Марина полагает, что родителю следует поддерживать способность ребенка фантазировать, воображать, не обращая внимания на отсутствие сходства реальности с рисунком, с выдуманном образом, представленным в нем. Важно помнить, что эта непохожесть – лишь особенность возраста (важная, нужная, которую нежелательно перескакивать). Хотя, с другой стороны, мы все знаем имена художников, которые, и став взрослыми, к правдоподобности не стремились, и именно этим сказали свое весомое слово в искусстве. 

Развернуть статью  ↑  ↓

О подходе Вайолет Оклендер

Возможно, вы слышали о Вайолет Оклендер. Или даже читали ее книги. Если нет – сейчас расскажу, а если уже знакомы, то вам тем более будет интересно, не проходите мимо. Вайолет Оклендер – гештальт-терапевт, разработавший свой уникальный подход к работе с детьми, который получил всемирное признание. Вайолет написала две книги: «Окна в мир ребенка» и «Скрытые сокровища», но, помимо книг, Вайолет передает свой опыт, лично обучая психологов и психотерапевтов. Одной из таких учениц Вайолет является Линн Стадлер, а у Линн, в свою очередь, училась Лариса Пяткина, которая и стала для меня открывателем «сокровищ» и «окон». Лариса помогает мне составлять и реализовывать обучающую программу для детских психологов, через Ларису я пытаюсь понять, как устроен подход Вайолет. То, что я знаю о нем, бесконечно мне импонирует и подходит.

Вайолет Оклендер с большим уважением относится к детскому творчеству. На самом деле, работа с ребенком в русле данного подхода – и есть один непрекращающийся творческий процесс. Лепка из глины, теста и пластилина, игра на музыкальных инструментах и пение, сочинение стихов, сказок, рассказов, театральные постановки, танцы, изготовление поделок из дерева, рисование руками и ногами при помощи всевозможных материалов. Вообще говоря, Вайолет – мастер разглядеть творческий реквизит в тех предметах, которые вряд ли для этого предназначены изначально. Вот, к примеру, что она предлагает использовать для изготовления коллажа: «пряжа, бечевка, пуговицы, алюминиевая фольга, сетка от комаров, пакеты из-под сока, формочки для хранения яиц, пластиковые пакеты, пробки от бутылок, скорлупа, листья, ленты, зерна всех сортов, лапша и макароны, обрезки дерева, галька, пробки, любые легкие предметы, которые можно прикрепить, приклеить, привязать каким-либо образом к плоской поверхности». Прекрасно, не правда ли? Не спешите выкидывать формы для хранения яиц – они пригодятся вам для лечения неврозов ваших детей при помощи творчества.

Творчество для Вайолет – это игра. Возможность проводить время вместе: иногда весело, иногда – не очень. Это возможность побыть с ребенком, дать ему своё время, любовь, тепло, заботу, внимание. Такой процесс не может быть ориентированным на результат, на получаемый на выходе продукт. Вайолет не оценивает, не критикует, не рассказывает, как нужно.

Вайолет видит творчество как способ ребенка самовыразиться: проявить вовне то, что хранится внутри. Но Вайолет не интерпретирует предъявляемое. Гештальт-подход – не о том, чтобы искать в рисунке ребенка признаки агрессии, стеснительности и чего-либо ещё. Гештальт-терапевт не анализирует и не выдумывает, он спрашивает. Сложно, конечно, всерьез спросить ребенка о том, что означает его рисунок (то есть спросить, разумеется можно, но сомневаюсь, что ребенок ответит), зато с ребенком можно играть – и в этой игре обнаружить ответы даже на те вопросы, которые вам не пришло бы в голову даже задать. Так, если я вижу чудище из пластилина, я не спешу делать выводы (да и зачем мне они?). Я предлагаю создателю чудища поиграть в него, побыть им, я интересуюсь, что оно ест, как живет, с кем дружит, что творится у него на душе.

Вайолет серьезно относится к детской фантазии. Фантазии ребенка для Вайолет – способ справиться с трудностью пребывания в реальности, где порой присутствует много сложностей. Для нас эти фантазии не имеют ничего общего с действительностью, но для ребенка они абсолютно реальны и составляют довольно весомую часть мира, в котором он живет прямо сейчас. А, соответственно, рождают абсолютно настоящие, невымышленные чувства, эмоции (страх «несуществующей» Бабы Яги, тоска по «воображаемому» другу и т.д.). Если мы не учитываем этого, отмахиваясь от «глупых детских выдумок», то, во-первых, оставляем ребенка наедине с его переживаниями, а во-вторых, отгораживаемся от него, теряем возможность по-настоящему узнать его и понять, познакомиться с его желаниями, мыслями, чувствами. 

Вайолет Оклендер утверждает важность чувств ребенка вообще и в процессе творчества в частности. Важно не то, каким получается продукт, а то, что ощущает ребенок в процессе. Мы творим не для того, чтобы создать результат, а для того, чтобы жить, чувствовать, переживать, быть вместе. Приятно, конечно, что в итоге порой рождается нечто прекрасное, но это не главное.

Жить в процессе – это в прямом смысле видеть, слышать, осязать, чувствовать. Задумайтесь, как часто мы не ощущаем под собой поверхности стула, озадаченные своими «серьезными» мыслями. Прямо сейчас, читая эти строки, замечаете ли вы шум из окна? Знаете, как пахнет карандаш, который держите в руках? Когда вы в последний раз разглядывали пупырышки порезанного в салат огурца? Это кажется забавным и даже лишним, но если вам сложно даже это, то как научиться уделяться внимание своим чувствам? Боли, грусти, обиде, раздражению, радости, тревоге, зависти, благодарности и многим другим.

Работать в русле подхода Вайолет Оклендер – это обращать внимание ребенка на запахи, звуки, тактильные ощущения. Изучать их, исследовать. Осязать пластилин с закрытыми глазами, внимательно  разглядывать и сравнивать цвета акварели, пытаться поймать различия между звуками маракасов, узнавать, как пахнут шерсть или хлопок. Это открыть глаза (а также нос, уши, язык и кожу) на мир и на то, что в нем происходит: прямо сейчас, прямо со мной, прямо когда я творю. 

Творчество по Вайолет – это путешествие, это опыт, эксперимент. Попробовать выразить себя без слов, при помощи музыки, объяснить невербально то, что словами не получается. Сыграть злого хищного дракона в театральной постановке, если обычно мне больше свойственно вести себя скромно и тихо. Взять в руки кисть, которую никогда не держал. Разглядеть в коробке от сока материал для коллажа. 

Вайолет не боится грязи, и, если страх испачкаться стоит на пути к свободе, Вайолет предпочитает испачкаться. Она предлагает детям смело мазаться, возиться в глине и красках пальцами рук и ног. Но Вайолет бережна, она не уговаривает детей делать то, что им ново, страшно, неясно или просто не по душе: «Я буду работать с таким ребенком медленно, осторожно предлагая ему глину снова, после того как он вначале встретил ее сопротивлением. Такой ребенок часто так же легко приходит в восторг, как и испытывает неприязнь, и затем осторожно начинает включаться в работу с глиной». Так же терпелива Вайолет и к тем, кто «не умеет рисовать». В этом случае она не предлагает рисовать нечто конкретное: «Я прошу детей создать свой собственный мир на бумаге, используя для этого разные формы, прямые и кривые линии, цвета, но не изображая ничего реального. Я говорю: «Закройте глаза и войдите в свое собственное пространство. Всмотритесь в свой мир. На что он вам кажется похожим? Как бы вы изобразили свой мир на бумаге, используя для этого только линии (прямые и кривые) и формы? Подумайте о цвете в вашем мире. Сколько места займет ваше изображение на бумаге? Где на картинке вы расположите себя?».

Для Вайолет важно, что выбирает ребенок, что рождает в нем радость, возбуждение, интерес. Она доверяет чувствам детей, понимая, что каким-то образом они отлично знают, что на самом деле им нужно. Вайолет противится идее «ненужного баловства»  приятными переживаниями: «В школе поддерживалась идея о том, что если дети получают удовольствие от чего-либо, то это нужно держать от них подальше и использовать в качестве побудительного мотива, который заставляет делать что-либо лучше или быть лучше. От утверждений такого рода мои волосы вставали дыбом».

Вайолет много внимания уделяет тому, чтобы ребенок верил в себя, знал, что он – хороший, важный, нужный, способный, умеющий. Она считает, что развитие контактных функций (то есть способностей слышать, видеть и осязать) в совокупности с крепким знанием «Я – хороший» сами по себе способствуют исцелению. Любой ребенок является отличным специалистом в каком-либо из вопросов, касающихся творчества (подбор цвета для раскрашивания, продевание нитки в бусину, имитация рычания льва и т.д.), важно только заметить, в чем именно, и не забыть сделать это заметным и для ребенка. 

Но помогать замечать собственную «хорошесть» - не означает хвалить. Вайолет общается с ребенка на равных, не сверху вниз. Она не оценивает, не учит, не наставляет, не назидает. Она играет, творит.

Творчество по Вайолет – это диалог. Что бы мы ни делали с тобой (лепим мы или танцуем), важно, прежде всего, то, что есть ты, я и нечто, происходящее между нами. Я вижу тебя, я принимаю тебя, я здесь для тебя, ты можешь заметить меня, я готова быть с тобой, если ты этого хочешь.

Эта позиция – основа подхода, а всё остальное – бесконечные творческие игры и упражнения, описанные Вайолет в ее книгах – прекрасное дополнение. Уникальны эти техники еще и тем, что применимы не только психологами в их кабинетах, но и в детских садах, школах, на творческих и развивающих занятиях, в оздоровительных лагерях, на всевозможных семейных фестивалях и праздниках и, конечно, прямо у вас дома.

Развернуть статью  ↑  ↓

Воспитать Смелость

«Не бойся, ты же мужик!» - приходилось такое слышать? Мне – да. На детских площадках. От отцов, которые желают воспитать смельчаков. Только воспитывается при этом не смелость.

Думаю, трудность в том, что в понимании многих родителей смелость – это когда не страшно. Когда страха не чувствуешь. То есть засунуть свои чувства в себя же поглубже и идти напролом, потеряв с собой связь. А если не потерял – тогда ведь страшно (значит - ты не мужик).

На самом деле смелость, конечно, это не отсутствие страха. Смелость – это когда страшно, но делаю. Сами посудите: если я делаю то, что для меня не представляет опасности, то какая же это смелость? Это так, просто поступок. При этом, если я действительно стою перед лицом опасности, но чувство страха у меня уже настолько атрофировано (ведь я же мужик), что я ничего не боюсь – то это безрассудство или глупость, это тоже не смелость. Вот если мне страшно, но я все равно приближаюсь к опасности, я – смельчак.

То есть смелость – это возможность выдерживать свой страх и действовать одновременно. Это способность сказать себе: «Да, я боюсь сейчас» и продолжать. Естественно, развитию такого таланта не способствует предложение «не бояться» и «быть мужиком», а способствует вот что:

1)  Легализация чувств

Ты боишься. Тебе страшно. Это нормально. Я с тобой. Мне тоже иногда бывает страшно. Я тоже боялся, когда был маленьким.

У ребенка не должно быть запрета на то, чтобы испытывать то, что он испытывает.

2)  Создание безопасного пространства для их проживания

Иди ко мне, я обниму тебя.

У ребенка должно быть время и место для того, чтобы побояться. И ему нужна поддержка в этот момент. Потому что он маленький. Ему нужна защита, а иногда – помощь.

3)  Возможность выбора

Ты можешь не лезть на эту горку, если тебе страшно. Мы можем пойти по другой стороне улицы, если ты очень боишься собак.

Ребенок должен ощущать своё право решить, как быть дальше, учитывая новые чувства. Пойти назад, пойти вперед или остановиться, дав себе время. Все решения допустимы, все - абсолютно нормальные.

4)  Вера родителя

Я в тебя верю. Я уверен, что у тебя получится. Это действительно страшно и нелегко, но я убежден, что ты справишься.

Ребенок должен иметь то, чем заручиться, чтобы продолжать действовать, несмотря на страх. Это «что-то» - вера. Сначала в малыша верит родитель, потом он сам верит в себя. Это и позволяет идти вперед, не отключая страха, сохраняя контакт с собой.

5)  Опыт

Да, ты можешь залезть на это дерево. Да, конечно, прыгай на этом батуте. Качайся так высоко, как захочешь. Смотри, как здорово у тебя получается. Ты отлично отталкиваешься. Ты очень ловок, когда это делаешь.

Ребенок должен пробовать. Для того, чтобы познавать свои возможности и ограничения. Для того, чтобы учиться новому. Для того, чтобы развивать навыки. Никто еще не сделал сальто с первого раза. 

А еще мне очень важно добавить, что смелость - это качество, которое одинаково пригодится в жизни и мальчикам, и девочкам. В Интернете есть много советов о том, "как воспитать смелого пацана", но умение идти вперед, удерживая свой страх (не преодолевая, а удерживая!) - это то, что нужно нам всем, не только мужчинам.   


Развернуть статью  ↑  ↓

Уважать только старших?

Как-то на одном форуме завязалась дискуссия по поводу уважения к ребенку. Читая комментарии, я поняла, что даже у самых сознательных родителей (а это было сообщество, посвященное теории привязанности Ньюфелда) есть много неясности в этой теме. Потому что ребенок - это тот, за кого мы отвечаем. И что-то происходит с нашим уважением к ребенку в тот момент, когда мы берем за него ответственность.

Это и правда довольно сложный, скользкий момент. Если я - твоя мама, я отвечаю за тебя (чем ты старше, тем отвечаю меньше, но все таки), и тогда у меня появляется большой риск "присвоить" тебя себе. Опредметить. Перестать замечать, что даже несмотря на то, что ты не можешь пока отвечать за себя сам, ты - человек. Ты - отдельный. Ты - не я. Ты - личность. И ты (твои мысли, желания, увлечения, чувства, темы для разговоров) абсолютно так же важен, как важна я.

В этом моменте (равнозначной важности) многие спорят. Ведь взрослый человек весомее в семье, он решает, он обладает большей ответственностью, а значит он важнее. Это, конечно, не так. Это - та самая ловушка ответственности, в которую мы попадаем. Больше ответственности - не значит важнее. Да, я главнее, но - не важнее, чем ты. 

Очень трудно объяснить на пальцах, что такое уважение. Это что-то, что либо есть в моем отношении к ребенку, либо нет. И если его нет, ребенок обязательно это чувствует. Думаю, если спросить любого из вас, уважали ли вас в детстве родители, вы точно сможете ответить на этот вопрос. Вот и ваш ребенок сможет. 

В чем проявляется это отношение к ребенку? Что делает и чего не делает родитель, который уважает? В каких сферах это уважение можно заметить?

1) Физические границы. 

Уважение родителя проявляется в том, чтобы замечать и признавать таковые в наличии у своего ребенка. 

Забирать своего младенца из рук того, у кого он кричит и плачет. Не давать без разрешения игрушки двухлетнего ребенка другим детям и не стыдить его за то, что не хочет делиться. Не позволять чужим людям трогать вашего ребенка, если он того не желает (и не осуждать его). Не входить без стука в комнату подростка, не рыться в его вещах. Позволять ребенку разложить вещи в своей комнате так, как ему удобно. Позволять закрывать дверь на замок. И так далее. 

Не допускать физического насилия. Физическое насилие - это не только бить. Это "шлепать", тянуть, толкать, пихать, заставлять есть (да, да), закрывать где-либо, удерживать, зажимать и т.д.

2) Спокойные разъяснения.

Дети многого не знают - это нормально. Не нормально то, что мы почему-то часто забываем об этом. И вместо того, чтобы разъяснить, начинаем приказывать. Особенно прекрасно, когда на вопрос ребенка: "Почему?" мама отвечает: "Потому что я так сказала!".

Ничего не должно работать, "потому что я так сказала". У всего, о чем мы просим наших детей, есть какая-то разумная причина. И воспитание в данном смысле - это не заставить ребенка действовать определенным образом, а объяснить, почему, на наш взгляд, стоит действовать именно так.

Если же разумной причины нет, то, может быть, пора задуматься вообще, зачем я требую от ребенка чего-то неразумного.

3) Право ребенка на отказ.

Ребенок имеет полное право не согласиться с вами. Подросток может иметь иную точку зрения. Малыш может не хотеть надевать колготки. Они - живые. 

Уважительно относиться к мнениям и желаниям детей - это значит допускать их право, наличие, законность. Признавать их. Учитывать. 

Когда я говорю об учитывании, я не имею в виду, что всегда следует разрешать ребенку делать то, что он хочет (мы же разумные, мы не можем позволить ему бежать за кошкой прямо под грузовик). Но, во-первых, очень часто можно и разрешить (мы же разумные, мы понимаем, что ничего не случится, если он один раз не почистит зубы), а во-вторых, даже отказывая, можно продолжать уважать. Ведь запретить можно в форме: "Не хочет она! Кому я сказала, ну-ка, быстро колготки надела, считаю до трех!", а можно так: "Ты расстраиваешься и плачешь, моя хорошая, как же тебе не нравится эти колготки надевать, как я тебя понимаю. Как жаль, что нам приходится это делать". Понимаете же? И в первом, и во втором случае колготки надеты в итоге, но если во втором случае чувства ребенка были признаны (и родителям вообще удалось заметить, что их ребенок - живой), то во втором - по ним просто проехались танком.  

4) Отсутствие унижения.

Я очень не люблю гулять на российских детских площадках. Травмированному ребенку внутри меня всякий раз становится жутко от того, как разговаривают с детьми их родители. 

Помимо физического насилия, существует психологическое. Когда мы грубим ребенку, хамим, угрожаем, обызваем его, стыдим, осуждаем - это оно. Все эти ужасные "куда пошел, зараза такая, а ну вернись!", "сюда иди, сил моих на тебя больше нет", "все не плачут, а ты плачешь один", "как не стыдно тебе", "больше с тобой никуда не пойду", "домой придем, отец тебе устроит", "посмотри на себя, грязный весь как свинья", "сейчас у меня получишь", "я сейчас без тебя уйду, один тут останешься", "я сейчас полицию позову" (а также "вон той тете тебя отдам") и т.д.

Я понимаю, да, это - дети, мы за них отвечаем, это вроде как дает нам какую-то власть, но, друзья, не забывайте проверять себя на адекватность. Делать это очень просто: представьте себе, что вы разговариваете не со своим ребенком, а с мужем или женой. Сказали бы вы то же самое ему/ей? "Стоит он тут, один, расстроенный! Все радостные, а он расстроился!", "Домой придем - я тебе ремня дам", "Ты почему опять в лужу наступила, свинья?", "Завтра из дома не выйдешь" и т.д. А еще лучше - представьте, что именно теми же словами, которые вы произносите в адрес своего ребенка, прямо к вам обращается ваш муж или жена. Как оно вам? 

Всех заносит время от времени, это правда. В какой-то момент мы можем довольно грубо и неприемлемо общаться как с супругами, так и с детьми. Но проверяйте себя, и если вы заметили, что перебарщиваете, используйте свое чувство вины не как причину для того, чтобы впасть в депрессию с элементами самоуничижения на тему своего несостоявшегося идеального родительства, а как повод для того, чтобы подойти и извиниться. "Прости, я была не права. Я вспылила. Конечно, так нельзя с тобой разговаривать".

5) Серьезность и важность. 

Не знаю, как написать об этом, но родители частенько хихикают над своими детьми. Когда ребенок произносит что-то, что кажется нам нелепым, странным, забавным, мы часто слышим смешки. Неправильно выговоренное малышом слово, глупый вопрос, попытка неверно использовать вещь, с которой он еще не знаком и т.д. На самом деле это часто обижает детей, ребенок может ощущать себя униженным в такие моменты. Мне кажется очень важным относиться к ребенку со всей серьезностью даже тогда, когда его рассуждения умиляют своей нелепостью.

6) Личный выбор ребенка, невмешательство. 

Поскольку он живой, он хорошо знает, что ему нужно. Если вы не будете ему мешать, он построит свою жизнь сам. Он прямо сейчас уже делает это, когда выбирает, во что и как играть, на чем покататься, каким цветом закрасить, какой ложкой есть и т.д. Дальше - больше: с кем дружить, чем увлекаться, какой школьный предмет предпочесть, какие смотреть фильмы. Затем - еще сложнее: когда, с кем и как вступать в романтические отношения, где работать, с кем жить, как следить за здоровьем, на что тратить свободные деньги.    

Уважение - это способность доверять ребенку в том, что тот выбор, который он делает - для него лучший. Просто потому, что это - его жизнь. Да, мы несем ответственность за своих детей, но, повторюсь, чем они старше - тем меньше, и, если мы уважаем, мы должны быть готовы медленно и осторожно с этой ответственностью за них прощаться, поэтапно передавая ее им самим прямо в руки. 

Наверно, найдется и тот родитель, кто прочитав это, спросит: "А что же должен делать ребенок для того, чтобы его уважали?". Он уже достаточно сделал для этого - он родился. Это и правда всё, что нужно сделать каждому из нас, для того, чтобы рассчитывать на уважение и любовь со стороны своих родителей. Ребенок уважаем только потому, что он существует. Он не должен "заслуживать" уважения со стороны мамы и папы. И не должен ждать. "Подрасти сначала", - говорят некоторые. Или: "Старших надо уважать" (но ни слова о младших). Нет, это, во-первых, чистой воды воровство (вы отнимаете у ребенка то, что по праву принадлежит ему прямо сейчас), а во-вторых, оно не работает. Невозможно вырасти и ощутить себя в какой-то момент достойным уважения, если в детстве тебя не уважали. Вот, что бы ты потом ни сделал, какие горы бы ни свернул, ощущение, что ты - не тот, кого следует уважать, останется. 

Тем же, кто, уважая своего ребенка, опасается потерять уважение в семье к себе самому как к родителю, хочу сказать, что вы теряете его именно тогда, когда пытаетесь "показать, кто здесь главный", "сломать его, чтобы знал" и т.д. Способность ребенка к уважению (к родителям, в том числе) воспитывается через бережность, осторожность и деликатность к его границам, через уважение к нему самому. Как думаете, какой ребенок вероятнее всего будет стучать в дверь вашей спальни: тот, к которому вы стучали всегда или тот, к которому вы вламывались без стука?            

       

     

Развернуть статью  ↑  ↓

63pokupki
сотрудничество
Загрузка...
▲ Наверх